Читаем Ривер полностью

В любом случае, Небеса и Земля проиграют.

* * *

«Ривер, я тебя чувствую».

Харвестер сглотнула от интенсивности ощущения жизненной силы Ривера, струящейся по её венам, более мощной и более яркой, чем раньше. Он снова был ангелом, в этом она была уверена. Но как?

Обдумывая ответ на этот вопрос, она выхаживала за пределами штаб-квартиры Наблюдателей, ожидая оглашения наказания Лорелии. Она сочувствовала женщине, которая нарушила правила, хотя и знала, что попадёт в неприятности.

Харвестер сделала то же самое, похитив Ривера и удерживая его по приказу Рафаэля. И Харвестер тоже пришлось заплатить свою цену.

Дверь открылась, и появился Модран — главный член Совета Наблюдателей. Его тёмные короткие волосы были практически скрыты коричневым капюшоном мантии. Это была совершенно средневековая мода.

— Веррин. Не ожидал тебя увидеть.

— Харвестер. — Она была Харвестер гораздо дольше, чем Веррин и, кроме того, Веррин была чистой и невинной. Харвестер не могла снова стать Веррин, и не хотела. А ещё ей не хотелось быть Харвестер-падшим ангелом, но со временем она надеялась найти хороший баланс между добром и… опытом. — Я хочу знать, что с Лорелией.

— Всё, что тебе нужно знать — это то, что мы встретились с Советом Наблюдателей из Шеула и сошлись во мнении по поводу наказания.

— Оно включает наказание Рафаэля за участие в похищении ребёнка Лимос из её утробы?

Карие глаза Модран стали ледяными.

— Дела архангела — не наши дела, и уж точно не твои.

Трудно признать, учитывая, что через десять минут ей придётся раздеться перед тем архангелом.

— Я верну сегодня младенца…

Харвестер замолкла, её внутренняя сатаническая тревога заверещала в голове с такой силой, что она ощутила, как содрогнулась земля.

Люцифер был в человеческом мире. А это значит, что и Гэтель тоже. Но как она может его так ощущать?

Если только… Ривер. Он был с Гэтель.

— Вер… эм, Харвестер? — Модран нервно огляделся по сторонам. — Что происходит? Ты это почувствовала?

Она моргнула.

— Ты тоже это почувствовал?

Прежде чем ангел смог ответить, земля снова содрогнулась, на этот раз сильнее, и по огромной колонне, на которой были вырезаны изображения знаменитых ангелов прошлого, пошла трещина.

Неужели у Гэтель роды? Или она испытывает другую боль? Если так, то и Люцифер в агонии, и землетрясения, что они испытывали сейчас, станут ничем по сравнению с тем, что произойдёт, когда Люцифер родится.

Харвестер выругалась, привлекая этим острый взгляд Мадрон. Ей хотелось бы перенестись в то место, где сейчас находилась Гэтель, но проклятый Рафаэль ограничил её движения только областью Небес. Это был его способ убедиться, что она никогда снова не увидится с Ривером, пока Рафаэль с ней спит, подлый ублюдок.

У неё было чувство, что он знает о её свиданиях у водоёма на Гавайях и на битве в замке Танатоса. Хорошо. Харвестер надеялась, Рафаэль получил восхитительное зрелище.

Комплекс содрогнулся, ангелы повыскакивали из своих кабинетов и устремились на улицу. Но один ангел устремился в здание.

Михаил подбежал к Харвестер, выглядя таким измотанным, как никогда.

— Ривер захватил Гэтель, — сообщил он. — У нас есть возможность её уничтожить, а с ней и Люцифера. Но Ривер отказывается это делать. Нам нужно, чтобы ты с ним поговорила.

— Почему он отказывается? И почему его в этом упрекают? Ты забрал его крылья?

— Длинная история, — ответил Михаил, нетерпеливо махнув рукой. — Что же касается его отказа, мы получили выбор. Война или разрушение Небес. Очевидно, Ривер готов увидеть падение Небес, а не потерю нескольких человек.

— Естественно, Ривер выбрал бы людей. Неужели ты вообще ничего о нём не знаешь? После всего, что Небеса сделали ему и его семье, с чего бы это ему выбирать вас?

Михаил раздражённо расправил крылья.

— Не важно. Нам нужно что-то сделать. Сейчас. Люцифер родится, владея полной силой, и это понесёт больше разрушений, чем мы запланировали…

— Подожди, — перебила Харвестер. Харвестер говорила, что Люцифер родится уже взрослым, и что-то маячило на задворках её памяти.

— Харвестер?

— Я сказала, подожди! — рявкнула она. Схватившись за голову, Харвестер начала расхаживать кругами, пытаясь сложить паззл. — Сколько падших ангелов переродилось?

— Не знаю, — ответил Михаил с отчаянием в голосе. — Может, сотня. А что?

Харвестер и сама пока не знала, к чему ведёт.

— А много родилось уже взрослыми? — Да уж. Тот ещё сумбур.

— Один. — Михаил поднял взгляд на маленькие трещины на потолке с золотыми прожилками. — Девятьсот лет назад. Его рождение разрушило гребень небесной горы, а он был и вполовину не так силён, как Люцифер.

— А мать, — произнесла Харвестер, с формированием мысли росло и волнение. — Кем она была?

— Монахиней, — рявкнул он. — А что?

Харвестер затаила дыхание. Вот оно! Она знала, как остановить разрушение и как остановить войну.

— Михаил, ты должен отрезать Гэтель крылья.

Он нахмурился.

— Крылья? Зачем… — Его глаза распахнулись, а затем губы сложились в широкую улыбку. — Конечно же! — А затем Михаил, известный своим отчуждённым характером, обнял Харвестер. — Если бы у меня не было пары, я бы сейчас же на тебе женился.