Читаем Ривалдис: Владыки полностью

Ардолинн взглянула на него, и её окутала тёплая и спокойная волна. Цвета его ауры — чистые, яркие — были такими, каких она ещё не видела: матовая сине-зелёная волна спокойствия, глубокий синий океан уверенности, бело-золотое благородство и светло-оливковая забота. Она упивалась этим теплом, но не решалась встретиться с ним взглядом, боясь разрушить хрупкую надежду.

Впервые за несколько дней сердце дрогнуло — не от тревоги, а от чего-то знакомого, доброго. Это был тот самый свет, в который она всегда верила. Пауза затянулась. Ардолинн мотнула головой, выныривая из оцепенения, и воскликнула:

— Дорогой Иллиан, как я рада тебя видеть! — Её голос дрогнул от облегчения. — Я… просто гуляю.

— Гуляешь? — Он прищурился, в его глазах мелькнуло недоверие. — Одна, вдали от дворца? Вид у тебя усталый, одежда пыльная, будто после долгой дороги, — он вздохнул с немым укором и закончил. — Пойдём, отдохнёшь, переоденешься. Расскажешь, если захочешь. Лекарь ведь он как деревья — слушает, понимает, но молчит.

От Иллиана исходил лишь тёплый абрикосовый свет дружелюбия. Ардолинн кивнула, соглашаясь. Они направились к первому высокому дому — туда, откуда она ушла так много лет назад.

По дороге Иллиан болтал, не умолкая, несмотря на её односложные ответы. Она мягко намекала, что не готова к беседам, но его это не останавливало.

— Представляешь, Лихласа отправили в Тагбабару с какой-то особой миссией, — говорил он, шагая лёгкой походкой. — Говорят, он там надолго. Приходил первый советник короля, искал замену Лихласу, на время отсутствия. Никто не согласился. Я так и сказал: “Я лекарь, а не глава”. Он от меня и отстал.

Ардолинн пересилила себя и взглянула Иллиану в глаза, опасаясь уловить интриги или скрытые мотивы. Но его мысли совпадали со словами. Его цвет сиял светло-зелёным с кремовым оттенком простоты. Она выдохнула, вслушиваясь дальше в его слова.

— Слышал, король разрешил оркам пройти через наши земли на восток, — продолжал Иллиан, оглянувшись на отставшую Ардолинн. — Не ожидал от него такой доброты. Очень хороший поступок, в духе учения Фолиандреля. Если слухи правы, да хранит его лес долгие годы. Всем надо помогать, в этом наша цель.

Цвета простоты перетекали в пастельно-жёлтую с дымкой персика наивность, но Ардолинн это лишь нравилось. Эльфийка улыбнулась — эти цвета грели, как солнечный свет.

— Кстати о помощи. Я создал самое мощное исцеляющее зелье, — оживился он. — Одна капля лечит любые раны, даже старые, гниющие. Любая хворь уходит, если принять всего лишь одну каплю этого эликсира. Но готовить его — целая вечность. Как я дошёл до такого состава сам не понял. Добавлял травы, корешки, пробовал на зверях, пока не получилось.

Его аура вспыхнула светло-жёлто-белой искренностью и лазурно-розовым восторгом. Он явно гордился своим трудом. Ардолинн смотрела на него, чувствуя редкое умиротворение.

— Хорошо, что я всё записываю, — добавил он. — Ни один ингредиент не забуду и вес всегда будет верный. Попутно создал и другие лекарства: от кашля, жара, боли. Я всё записал и теперь смогу лечить ещё лучше.

— А зачем другие лекарства, если твой чудо-эликсир лечит все болезни? — беззлобно подколола его Ардолинн.

— Моего главного зелья на всех не хватит, — вздохнул он. — Травы собирать надо в определённые дни, месяцы. Пока ждёшь одни, другие вянут. Но с ним мне даже самые страшные болезни не страшны. Я думаю, он способен вылечить даже смертельные раны, — Иллиан нахмурился и негромко всхлипнул. — Вот только названия я не придумал. Хочется чего-то светлого, возвышенного. Если придумаешь, скажи, а то я всю голову уже сломал.

Его аура подёрнулась тёмно-серо-зелёной тревогой, но даже она не казалась мрачной. Ардолинн начала понимать: от благородного эльфа даже тёмные эмоции оставались чистыми, тогда как светлые чувства злых или равнодушных тускнели. Это стоило изучить.

К этому моменту они дошли до первого высокого дома и уже стояли на пороге. Иллиан приглашающе кивнул на порог, но Ардолинн покачала головой.

— Я обязательно попробую придумать название твоему зелью, Иллиан, — сказала она, тепло улыбнувшись. — Даже твои простые разговоры помогли моим душевным ранам затянуться. Ты настоящий лекарь.

Тень печали скользнула по её лицу, голос дрогнул:

— Но я не могу войти. Закон запрещает. Мне пора возвращаться во дворец. Эльрион ждёт. Прости, что совсем позабыла старых друзей. Я постараюсь поскорее выбраться и подольше с тобой поболтать. А сейчас… мне пора.

Она кивнула, махнула рукой и отвернулась. Но не выдержала и обняла Иллиана, на несколько мгновений уткнувшись в его плечо. Он мягко погладил её по голове.

Выдохнув, будто перед тяжёлым поединком, Ардолинн направилась во дворец.

Ардолинн всё ещё не решила, заглянуть ли в глаза Эльриону. Хочет ли она знать его истинные мысли, грязные слои интриг, или сохранить остатки светлого образа короля?

Решу всё на месте, — подумала она.