Читаем Рюрик Скьёльдунг полностью

«Совпадение имени молодого правителя с именем его умершего родича, уже княжившего на этой земле, означало прежде всего легитимность его права на власть. Быть живым подобием деда или прадеда означало быть законным преемником, наследником его княжеских полномочий» (Литвина, Успенский 2006: 13).

«The poems in the Ijóðaháttr metre seem to make past and present appear at the same time. This happens by the ritual specialist(s) performing the roles of the poems' gods and heroes in the first person, which brings them into the audience's presence, thereby making them seem real to the participants in the ritual»[37] (Nygaard 2018: 28).

И тогда мы вполне можем себе представить исполнение при дворе Игоря (Іngvar/Іvar), сына Рюрика (Нrоеrеkr), воспитанного Олегом (Неlgi), древней героической саги, где действуют Нrоеrеkr, Неlgi и Ivar и где действие саги происходит в Дании и на Руси и рассказывается о собирании под властью одного конунга скандинавских владений на обширных территориях Западной, Северной и Восточной Европы.


Выводы

Влияние норманнов на культуру славянских и финских племен, вошедших в состав Руси


В заключение хотелось бы отметить то влияние, которое оказали варяги-норманны Рюрика на культуру славянских и финских племен Восточной Европы.

Во времена СССР, когда антинорманизм был официальной идеологией, роль варягов-скандинавов в культуре и образовании государственности на Руси всячески занижалась. Все работы историков и археологов, особенно обобщающего характера, просто обязаны были рассматривать историю Руси с позиций антинорманизма.

Известнейшие московские историки и археологи А. В. Арциховский и Д. А. Авдусин занимали жесткую антинорманистскую позицию, хотя позже Авдусин как честный ученый признал, что процент скандинавских находок искусственно занижался. Но с распадом СССР и отменой цензуры и жесткого идеологического контроля выяснилось, что позиция остальных московских историков и археологов, В. В. Мурашевой, Т. А. Пушкиной, Н. В. Ениосовой, В. Я. Петрухина, И. Н. Данилевского, Н. А. Макарова, А. А. Горского, А. В. Назаренко по «варяжскому вопросу» не отличается от позиции ленинградских историков и археологов Л. С. Клейна, Д. А. Мачинского, Н. И. Платоновой, Г. С. Лебедева, К. А. Михайлова, Я. В. Френкеля. Или, если взять шире, от позиции и украинских историков и археологов — И. Ф. Котляра, А. В. Комара, В. М. Зоценко. Или, если взять еще шире, от позиции зарубежных историков — В. Дучко, Ф. Андрощука, Дж. Линда и др.

Д. А. Авдусин в статье об Арциховском признает, что:

«А. В. Арциховский неоднократно говорил, что ничего скандинавского в Новгороде нет, что его создали славяне, составившие древнейшее население. Он боялся появления большого количества скандинавских древностей в ранних слоях… Он не хотел признавать скандинавский характер некоторых даже третьестепенных находок. Он не хотел замечать, что некоторые древнерусские орнаменты (например, городчатый, в виде ступенек) восходят к скандинавским образцам, к тому же более древним. Только наедине он говорил мне, что его раздражает часто встречающаяся в орнаменте вещей плетенка. "Все-таки в ней есть что-то скандинавское". В варяжском вопросе он был крайним антинорманистом…» (курсив мой — О. Л. Губарев) (Авдусин 1994: 29–30).

И только после распада СССР, отмены цензуры и возврата к объективным историческим исследованиям в работах историков и археологов стало возможным определить ту степень влияния, которое оказали норманны на культуру, военное дело, социальную организацию общества в Древней Руси. Влияние это было весьма значительным.

В ПВЛ варягам-русам и более поздним варягам-«находникам», которых постоянно призывали себе в помощь отдельные Рюриковичи, уделяется огромное внимание. В наших древних летописях варяги являются постоянной составляющей войск русских князей, отправляющихся в военные походы. Например, такое прозвище, упоминаемое в ПВЛ и связанное с варягами, как Варяжко «свидетельствует о давней укорененности самого слова варяг на Руси» (Мельникова, Петрухин 1994: 60).

Кроме того, заимствование славянами у русов-скандинавов традиции использования отчеств выделяет восточных славян среди большинства европейских народов. Как и у скандинавов, отчество на руси идентифицировало человека, устанавливало связь человека с его родом, его предками (Успенский 2002: 65–110).

До появления врагов-русов кузнечное дело у славян находилось в примитивном состоянии, с чем была связана неразвитость ремесел и отсутствие наступательного и защитного вооружения (Поляков 2006: 7).

Перейти на страницу:

Все книги серии Parvus libellus

Годунов в кругу родни
Годунов в кругу родни

День рождения и имя собственное — едва ли не самый очевидный зачин для рассказа о судьбе того или иного исторического лица. Однако обратившись к эпохе, которую принято называть Смутным временем, мы вдруг обнаруживаем, что далеко не всегда эти имена и значимые даты нам известны, даже если речь идет о правителях, не один год занимавших московский престол. Филологическое расследование требует здесь почти детективного подхода, но именно оно позволяет увидеть совершенно неожиданные стороны духовной и обиходной жизни Московской Руси. Главными героями нашей книги стали Борис Годунов и члены его семьи, но речь здесь пойдет отнюдь не только о них — мы попытаемся рассказать о расцвете и упадке целой традиции многоименности, охватывающей несколько столетий и столь много значившей для человека русского Средневековья.

Федор Борисович Успенский , Анна Феликсовна Литвина

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука / Документальное
Рюрик Скьёльдунг
Рюрик Скьёльдунг

О первом князе Руси Рюрике из летописей мы знаем очень немного. Рюрик в «Повести временных лет» является легендарной личностью. Но главное в летописи все же сказано: согласно летописи, Рюрик «со всей русью» пришел из-за моря, то есть с Запада. Поэтому неудивительно, что историки еще в XIX веке начали поиски такой исторической фигуры на Западе, которую можно было бы связать с Рюриком. На эту роль, по мнению очень многих историков, подходит вождь норманнов Рёрик Фрисландский.Гипотеза о тождестве Рюрика и Рёрика Фрисландского позволяет ответить на большинство вопросов и многое объяснить. В пользу данной идеи пока существуют в основном косвенные аргументы, ко только эта гипотеза подтверждается археологическими находками в Старой Ладоге, куда, судя по всему, и пришел Рюрик со своими «фризскими данами».

Олег Львович Губарев

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

10 гениев, изменивших мир
10 гениев, изменивших мир

Эта книга посвящена людям, не только опередившим время, но и сумевшим своими достижениями в науке или общественной мысли оказать влияние на жизнь и мировоззрение целых поколений. Невозможно рассказать обо всех тех, благодаря кому радикально изменился мир (или наше представление о нем), речь пойдет о десяти гениальных ученых и философах, заставивших цивилизацию развиваться по новому, порой неожиданному пути. Их имена – Декарт, Дарвин, Маркс, Ницше, Фрейд, Циолковский, Морган, Склодовская-Кюри, Винер, Ферми. Их объединяли безграничная преданность своему делу, нестандартный взгляд на вещи, огромная трудоспособность. О том, как сложилась жизнь этих удивительных людей, как формировались их идеи, вы узнаете из книги, которую держите в руках, и наверняка согласитесь с утверждением Вольтера: «Почти никогда не делалось ничего великого в мире без участия гениев».

Елена Алексеевна Кочемировская , Александр Владимирович Фомин , Александр Фомин , Елена Кочемировская

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука / Документальное
Повседневная жизнь советского разведчика, или Скандинавия с черного хода
Повседневная жизнь советского разведчика, или Скандинавия с черного хода

Читатель не найдет в «ностальгических Воспоминаниях» Бориса Григорьева сногсшибательных истории, экзотических приключении или смертельных схваток под знаком плаща и кинжала. И все же автору этой книги, несомненно, удалось, основываясь на собственном Оперативном опыте и на опыте коллег, дать максимально объективную картину жизни сотрудника советской разведки 60–90-х годов XX века.Путешествуя «с черного хода» по скандинавским странам, устраивая в пути привалы, чтобы поразмышлять над проблемами Службы внешней разведки, вдумчивый читатель, добравшись вслед за автором до родных берегов, по достоинству оценит и книгу, и такую непростую жизнь бойца невидимого фронта.

Борис Николаевич Григорьев

Детективы / Биографии и Мемуары / Шпионские детективы / Документальное