Читаем Рюрик Скьёльдунг полностью

Это могло быть символическим подтверждением клятвы: в том случае, если приносящие клятву задумали злое и оружие начнет сечь своих владельцев, то «не защитятся они собственными щитами», сложенными на землю. Аналогичный сюжет встречается в «Пряди о Торлейве Ярловом Скальде». Когда ярл Хакон в нарушение обычая гостеприимства и «торгового мира» приказал захватить корабль Торлейва, а его спутников повесить, Торлейв мстит ярлу, произнося нид под видом хвалебной песни.

«И когда он сказал последнюю треть песни, все оружие, какое только было в палате, пришло вдруг в движение без чьей-либо помощи, и оттого было там перебито множество народу» («Прядь о Торлейве» (ИС 1999 т. 2: 453)).

Итак, клятва русов при заключении договоров — это типичная скандинавская клятва. Аналогом ей могут послужить неоднократно упоминаемые в анналах и хрониках клятвы скандинавов на оружии и священных кольцах. Например, клятва данов Гутрума при заключении договора с Альфредом Великим.

Попытка А. А. Романчука найти параллели клятве русов у славян, кельтов и германцев не учитывает пространственные и временные рамки обсуждаемого вопроса. Его параллель с оживающим в бою оружием у кельтов V–VІ вв. никак не может быть соотнесена с оживающим при нарушении клятвы оружием скандинавов IX в. (Романчук 2018; Губарев 20196).

Хотелось бы особо привлечь внимание исследователей к одному аспекту клятвы русов в договоре 945 (по некоторым версиям, 944) года, который в отечественной литературе, посвященной договорам русов с греками, до сих пор детально не рассматривался. Этот аспект отмечен в работах Стейн Вилькесхёйс (Stein-Wilkeshuis 2002: 164–167) и А. И. Рисёй (Riisoy 2016: 147).

Из российских исследователей его касался в своей работе, посвященной договорам Руси с греками, П. С. Стефанович в связи со смешением христианских и языческих представлений (Стефанович 2006: 390), однако затрагивал эту тему лишь вскользь.

Говоря о клятве русов в договоре 944 г, М. Стейн-Вилькесхёйс отмечает:

«The invocation of the gods was accompanied by a pledge for everlasting peace. The formula quoted above (944) "as long as the sun shines and the world stands fixed" alliterating even in Church Slavonic…, is characteristic. At the same time the oath taker would pronounce a self-curse: in case he broke his word and violated the everlasting pledge, he would bring the anger of the gods upon himself.be killed by his own weapons, and be a slave or an outlaw forever and everywhere»[18] (Stein-Wilkeshuis 2002: 164–166).

Подобные формулы, имеющие магический или символический смысл, встречаются в клятвах разных народов и являются наиболее долгоживущим элементом клятвы. Эта формула договора, как показала Стейн-Вилькесхёйс, имеет наиболее близкое соответствие во фризской юридической практике заключения договоров:

«Parties had to swear that their reconciliation would last "as long as the wind blows from the clouds, grass grows, trees flower, the sun rises and the world exists"» (Stein-Wilkeshuis 2002: 167)[19].

E. Джексон рассматривает фризские параллели клятве русов более подробно. Она указывает, что во фризском своде законов, кодифицированном в двенадцатом веке, имеется рассказ о договоре между Карлом Великим и фризскими рабами, которые помогли ему при осаде Рима (легенда о Магнусе). Лидер фризов Магнус, согласно легенде, потребовал особые права для фризов, первым из которых была свобода всех фризов навечно. Перевод Е. Джексон фризской клятвы звучит так:

«that all Frisians should be free, the born and the unborn, as long as the wind blows (wails?) from the skies and the world stands» (Jackson 2016: 10).

Приведем оригинал текста, цитируемый Джексон:

«thet alle Fresan were freiheran, thi berna and thi vneberna.alsa longe sa thi wind fonta himele weide and thio wralde stode» («чтобы все фризы были свободны, рожденные и нерожденные, пока ветер с небес дует (завывает?) и мир стоит»)

Таким образом, элемент клятвы русов является сокращенным вариантом более развернутой фризской клятвы.

Едва ли подобное соответствие является чистым совпадением.

Е. Джексон подробно останавливается на рассмотрении всего текста клятв и формул заключения мира (Jackson 2016). Она рассматривает клятвы русов при заключении договоров с греками, скандинавские аналоги таких клятв, в частности, в древнеисландской юридической практике, а также древнефризские юридические параллели, которые и представляются наиболее любопытными.

В преамбуле к договору 945 г. мы впервые встречаем эту формулу[20]:

«…створити любовь с самѣми цари, со всѣм болярьствомъ и со всѣми людьми гречьскими на вся лѣта. донде же съяеть солнце и весь миръ стоить».

В заключительной части договора формула повторяется:

«Да аще будеть добрѣ устроил миръ Игорь великий князь, да хранить си любовь правую, да не разрушится, дондеже солнце сьяеть и весь миръ стоить, в нынешния вѣки и в будущая» (ПВЛ 1950 ч.1: 35, 39).