Никто не подходил: сработал определитель. Витюня посмотрелся в зеркало – и сморщился, и сплюнул: Вера терпеть не может, когда он не бреется. «Всё, решено, больше не пью», – громко сказал Витюня и для пущей важности стукнул кулаком по столу – большим кулаком по маленькому столу;

и выдернул «с мясом» радио.

Надо было что-то делать, но что? Он умылся, открыл форточку, лег на диван и случайно нащупал недопитую «Гжелку». «Ну, последний разок!» – крякнул Витюня, и приник к прохладному горлышку.

Когда его существование превратилась в кошмар? Когда он променял Веру на стеклянную емкость? Веру – умницу, красавицу (в скобках: умницу и красавицу) – на тару? «У, Змий чертов!» – покосился Витюня на водочную бутылку и опешил: оттуда показалась сначала зеленая голова, а затем и тулово, покрытое мерзкими чешуйками. На чешуйках поблескивали мелкие гнойнички. Глазки у Змия были маленькие и злобные – настолько маленькие и злобные, что Витюню чуть не стошнило.

– Step by step кругом, – сказал Змий, подползая к Витюне. – Dellirium tremens[1], будь здоров!

– Ага… – отодвинулся к стенке Витюня, видя, как Змий увеличивается в размерах и зеленеет все больше.

– Путь далек лежит? – спросил Витюню Змий, когда тот попытался было встать с дивана.

– Ага… – перекрестился Витюня и посмотрел на спасительное окно: первый этаж – хоть и высоковат, но, в сущности, пустяк…

– В той степи глухой замерзал ямщик… – пропел Змий басом, и, улыбаясь, улегся на Верино место: рядом с Витюней. – Ну со свиданьицем. Давно я тебя дожидался, красавчика! Ух и люб ты мне, парень! Уж сколько я тебя оседлать хочу – и все никак. А теперь вот… час настал…

– Погодь, братан, – Витюня брезгливо отодвинулся от зловонной пасти. – Что значит «люб»? У меня жена…

– Жена – не стена, подвинется, – навалился со всей дури на Витюню Змий, перевернул на живот да спустил штаны.

– А-а-а! Ты чего, гад, делаешь? Ты куда лезешь? – заорал Витюня.

– В старинные пруда, – сказал Змий, подмяв под себя вырывающегося Витюню. – Куда ж еще!

– А-а-а! – кричал не своим голосом Витюня. – А-а-а! Всё, не пью, решено! – и плакал, и плакал, и слезы горькие лил.

– Но-о! Давай работай! Мужик с тулова – бабе легше…

Открыв дверь и зажав нос надушенным платочком, Вера поправила прическу и перешагнула через труп: облегченно вздохнув и улыбнувшись, она лишь мельком посмотрела на тело. «Вот и чудненько…» – замурлыкала себе под нос и быстренько куда-то позвонила.

Опасная Фея

«Быть драматургом – не искусство, а профессиональный трюк… Прежде выпейте несколько стаканов абсента, а потом говорите о любой пьесе: „Неплохо, но нужно сократить“ или „Игры, игры не хватает“», – говорил Флобер.

Абсент из полыни, или, как его называли, Зеленая Фея, долгое время считался напитком интеллектуалов. «У абсента – отличный цвет, зеленый. Стакан абсента очень поэтический. Какая разница между ним и закатом?» – вопрошал великий поклонник напитка Оскар Уайльд.

Как и другие спиртные напитки, абсент первоначально считался лечебным средством. Но врачи выяснили, что в состав напитка входит туйон – сильный наркотик, вызывающий головокружение, галлюцинации и снижение умственной активности. Позже его называли «безумием в бутылке» (фр. la folie en bouteille) и связывали с шизофренией. Неудивительно, что у напитка появилось много противников: «Если абсент не запретить, наша страна быстро превратится в огромную палату, обитую войлоком, где одна половина французов наденет смирительные рубашки на другую». В марте 1915 г., при поддержке так называемого «винного лобби», во Франции была запрещена не только продажа, но и изготовление напитка. Сегодня легально абсент производят в Чехии, Испании и Андорре.

Илья Веткин

Дачные хлопоты