Читаем Ритуал полностью

Уже в который раз меня порадовали все той же историей: мертвый парень, аудитория, лаборатория, восстание из мертвых, шок и ужас. Я терпеливо слушала, потому что зачастую в таких повторениях проскальзывают столь необходимые для расследования мелочи. Тем более, альтьер ректор и участвовал в событиях, и искренне интересовался происходящим. Даже слишком интересовался. А еще он много суетился, повторялся и переживал за судьбу университета, как будто убийство могло как-то навредить.

Это волнение или норма? Понаблюдав за альтьером Асвальдом (равнодушно слушал рассказ коллеги), я пришла к выводу, что все-таки норма. Похоже, ректор просто сам по себе такой суетный и переживательный. Раньше эти качества успешно скрывались за деяниями его предков, ведь от Армфантена подсознательно ожидаешь чего-то особенного и безжалостного. К тому же, я была студенткой, а теперь видела ректора в несколько ином свете.

– Что насчет самого Эспена Хакцелля?

– Хороший мальчик, весьма перспективный, – тут же зачастил ректор. – Его семья, знаете ли, происходит из Равнсварта, и Эспен стал первым, кому открылись двери университета. Большая честь, весьма большая! И такое давление… но он справлялся, был одним из лучших студентов! Ужасная потеря и для университета, и для Мертвоземья. Вы можете подумать, что заявление слишком громкое, возможно, так и есть, но уверяю вас, Эспен был именно таким студентом. Драгоценным.

Я посмотрела на альтьера Цедеркрайца:

– А вы как думаете?

– Возразить не могу, – скупо ответил он. – Эспен Хакцелль действительно был одним из лучших на своем курсе. Но, как и сказал ректор Армфантен, тут ничего удивительного: ему первому была оказана честь поступления. Такими возможностями не разбрасываются даже глупцы.

– Вы его курировали.

– Все верно. Эспен писал работу о мертвой чуме и явлении сивилл.

– А вы в этой теме хорошо разбираетесь?

– Достаточно, чтобы указать путь студенту.

Думаю, не будь рядом ректора, ответы альтьера были бы еще менее любезными. Он и так цедил слова, будто за каждое потом придется расплачиваться кровью. Душевная улыбка давно покинула его лицо, оно стало злым. Странно ли это? Скорее нет, чем да. На Дарлана, к примеру, вообще все так смотрят, и я в том числе. Словосочетание «королевская полиция» ни у кого не вызывают энтузиазма. А уж если представитель этой самой королевской полиции не лебезит и задает неприятные вопросы, от свирепых взглядов точно никуда не деться.

– И что это за путь? Если не секрет, конечно.

– У меня есть черновой вариант его работы, можете взглянуть.

– Обязательно, – улыбнулась я. – Но хотелось бы в двух словах…

– Асвальд, ну что ты вредничаешь, в самом деле! – заволновался альтьер ректор. – Ида, вы задали очень правильный вопрос! Совершенно справедливый! Конечно, конечно, мы вам все расскажем! Мы ведь хотим как можно скорее разобраться во всем… Асвальд, давай же, отвечай на вопрос альтьеры Морландер! Скорее!

– Я и так собирался это сделать.

– Может, по пути за тем самым черновым вариантом? – внесла я предложение, поняв, что присутствие ректора растянет этот разговор до вечера. – Хотелось бы его забрать прямо сейчас. К тому же, кто-то должен показать мне аудиторию, в которой все произошло. Уверена, альтьер Цедеркрайц с удовольствием пойдет мне навстречу.

– Боюсь, у меня скоро практическое занятие.

– Ничего, опоздаете.

И опять альтьер Армфантен оказался на моей стороне. Он завел речь о репутации университета и о готовности сделать для расследования все, что потребуется. Опоздание на какое-то там утреннее занятие – сущая ерунда. Разумеется, Асвальд в полном моем распоряжении. Тем более, он и так уже опоздал, пока ректор толкал речь.

Альтьер Асвальд, правда, все багровел и багровел, но начальству возразить не посмел. В результате мы вместе вышли в приемную, едва не забыв про Яниса. Тот выскочил следом с круглыми от непонимания глазами.

Цедеркрайц-младший все не переставал свирепеть:

– Не хотелось бы опаздывать на целый день, так что…

– Пройдемте в аудиторию, – решила я.

Шли мы в тишине, я решила приберечь вопросы и дать мужчине отойти.

И план сработал, потому что альтьер Асвальд заговорил сам:

– Все это время аудитория была закрыта. Это моя идея, я сразу распорядился, что полиция должна все осмотреть. Тело парня вынесли, остальное не трогали, в аудиторию никого не пускали и даже окна не открывали. Собственно, они там и не открываются, это старая часть здания.

Оказалось, эта речь была вступительной. Вскоре мы оказались перед дверью, альтьер отпер несколько замков и пропустил нас с Янисом вперед. Подумав, сам зашел следом.

Дальше альтьер совсем оживился и даже показал, как и где все произошло. Тело парня лежало между рядами, ровно вытянутое по проходу. Руки вдоль туловища, ноги прямо. Голова направлена в сторону кафедры. Ряд ближайший к окну.

– Аудитория запирается на ночь?

– Нет, тут нечего брать.