Читаем Ритмы истории полностью

Раздел шестой: «Какие уроки вытекают из этого для этики?» — как и предыдущий — выводит философско–исторические размышления в область морального долженствования и этической теории: «Этика – научная дисциплина, которая имеет в своем распоряжении методический инструментарий, для того чтобы дать в руки общества рациональные моральные критерии. Этика развивается как научная дисциплина норм поведения и обосновывает эти нормы, специфицируя эти взаимоотношения. Этика перепроверяет и создает согласованность среди норм. Писанные и неписанные кодексы ( право и мораль) должны применяться непротиворечиво, если они хотят быть руководством к действию. Эти связи, лежащие между нормами в области обычаев, нравов и морали, с одной стороны, и права с другой стороны, в будущем или в старом традиционном обществе когерентны и непротиворечивы во всех правилах. Там, где этого нет, отношения некогерентны, поэтому интуитивное правовое чувство сливается с моралью. Их задача становится ограниченной: проверка и испытание когерентности норм. В дальнейшем нормы не должны больше твориться; во всяком случае быть лишь эксплицитно представленными. Но они остаются в традиционном обществе как неизменные, но и в то же время не деградирующие.

В пострадиционном обществе нормы сами по себе почти всегда отсутствуют. Теперь обновление и созидание норм становится центральной задачей этики. Этический вызов в посттрадиционном обществе заключается в том, что перемены в ценностях, нарушение норм и табу сами по себе становятся ценностью и нормой; во всяком случае они приобретают временное значение, пока не будут обоснованы. Итак, в посттрадиционном обществе этика, наряду с задачей установления различий между писаными и неписаными кодексами, сама развивает и обосновывает нормы. В области хозяйства эта структура посттрадиционного общества… и другие сходные во многих случаях являются вирулентными: длительное обучение поэтому является необходимым до тех пор, пока перемены в научно–технических и организационных нормах не смогут перейти к коммуникационным нормам; и дискуссии о глобализации, хозяйственных стандартах и уровне социальной защищенности не воплотятся в «сознании общества» в контекст ценностного содержания. Так они станут предметом использования этики; их обоснованием и созиданием становится в посттрадиционном обществе этика.

При всех изменениях норм это общественное самосознание остается внутри философски обоснованных границ понимания – в смысле нашего изложения – рационально существующим. Поэтому хозяйственная этика предлагает шанс; что возможно при всех общественно запрещенных акциях, с тем чтобы достичь стабильность предусматриваемых связей между индивидуальными и коллективными действиями, не смотря на отсутствие всеобщего консенсуса по вопросу о нормах. Это достигается тем, что формируется индивидуальная система ценностей в посттрадиционном обществе и гарантируются следования им по отношению к своим партнерам. Данная система ценностей в свою очередь не может легко выполняться достигнутыми условиями. Кое–кто ожидаемые перемены ценностей может представлять так, что система ценностей уже не повторится, если уж она воплощена в жизнь. Однако возможно одновременное существование различных систем ценностей. Ведь согласие в ценностях в посттрадиционном обществе не достигается тривиальным образом; должно быть соучастие всех сторон в формулировании ценностей, без чего будет утеряно из виду функционирование ценностей в последующих жизненных действиях. Когерентность ценностей, их соответствие национальной и интернациональной системам права, как и границы действий, должны быть осмыслены. Для того, чтобы это достичь, философия должна развиваться как приспособленный для этих целей методический инструмент». Этими словами заканчивается статья Вольфганга Нойзера. Таков вывод немецкого философа о служебной функции философии.