Читаем Ритм-секция полностью

Неужели внутри меня дремлет материнский инстинкт? Только не в данный момент. Разве раньше я ощущала его? В детстве – может быть, но точно не помню. К тому же дать жизнь ребенку в мире, в котором я провела последние четыре года, на мой взгляд, сродни преступлению. Возможно, материнский инстинкт стал жертвой алкоголя, который я пила, или наркотиков, которые я принимала, или мужчин, которые избивали меня и начисто его из меня вытрахали. Хотя, кто знает, вдруг он жив? Вдруг он просто дремлет, дожидаясь момента, когда ему будет безопасно появиться из темноты… Да, похоже, так оно и есть.

Я беру свой бокал в обе ладони и, сделав глоток вина, задумываюсь. В моем животе разлито приятное тепло. На губах играет усталая улыбка, которая привлекает к себе внимание Рейчел.

– Пенни за твои мысли, – говорит она.

– К сожалению, – самодовольно отвечаю я, – они не продаются.

Учитывая мое недавнее прошлое, это звучит довольно странно.

* * *

Взявшись под руку, они пересекли Оксфорд-стрит. Толпы покупателей схлынули, остались только бездомные, которые устраивались на ночь на мокрых картонках в дверях магазинов. На скамейке, с банками пива в руках, сидели двое пьяниц и громко о чем-то спорили. Третий справлял нужду на недавно высаженное деревце.

– Что-то не так? – спросила Петра.

– Я просто подумал о том, что мне сказал Джон.

– Что именно?

– Он сказал, что ты очень скрытная.

Петра подавила в себе желание возразить.

– Неужели?

Фрэнк кивнул:

– Ему показалось, что ты постоянно уходила от ответов на его вопросы.

– Может быть, но ты ведь сам знаешь, в чем дело. Будь я учительницей или врачом, я наверняка была бы откровеннее. Но он – аналитик из Сити, я же плохо его знаю и должна тщательно следить за тем, что говорю. Информация – это валюта.

– Ему показалось, что твоя осторожность распространялась и на личные вопросы.

– Очень может быть. Я не настолько хорошо его знаю, чтобы обсуждать с ним личные вещи.

Пройдя мимо американского посольства на Гросвенор-сквер, они зашагали по Саут-Одли-стрит. Вскоре молчание сделалось невыносимым. Петра не выдержала первой.

– В чем дело? – спросила она. – О чем ты думаешь, Фрэнк?

– Неважно.

Ответ больно задел ее. Она остановилась и заставила его посмотреть ей в глаза.

– Очень даже важно.

– Неправда, – заупрямился он. – Совершенно не важно.

Но Петра отказывалась сдаваться.

– Попробую угадать. Ты согласен с ним. Ты считаешь меня скрытной и осторожной.

Было видно, что сначала он хотел возразить, но затем все-таки сдался.

– Если честно, то да.

У нее не нашлось, что на это ответить. Внезапно она почувствовала себя круглой идиоткой. Как говорится, сама напросилась. Но Фрэнк тотчас предложил ей выход.

– Но это не проблема.

Ее тотчас пронзила смесь гнева и паники.

– А по-моему, проблема, и какая! Ты считаешь, что я от тебя что-то утаиваю?

– Я просто считаю, что ты не торопишься рассказать мне все. Только и всего. Я не в обиде. Это твое право.

Петра поймала себя на том, что ее трясет.

– У всех есть свои секреты, Фрэнк.

– Знаю.

– Даже у тебя. Их просто не может не быть.

– Конечно, есть.

Внезапно в ней как будто что-то лопнуло – некая струна в ее сердце. Слова сорвались с губ прежде, чем она успела остановить их:

– В таком случае не надо вести себя как гребаный лицемер!

– Тебе так кажется.

По идее, его улыбка была призвана загладить их ссору. Петра же восприняла ее как снисходительную, что разъярило ее еще больше.

– По-твоему, это смешно?

– По-моему, ты принимаешь все слишком близко к сердцу.

– Я не обязана ничего тебе про себя рассказывать. Я вообще не обязана ничего тебе говорить!

Мимо них прошла пара. Они пристально посмотрели на Петру. Та в свою очередь одарила их таким колючим взглядом, что они поспешили отвести глаза.

– Марина, что с тобой? – спросил Фрэнк.

Молчание длилось ровно столько, чтобы она остыла. Внезапно гнев как рукой сняло. Петра вновь была спокойна. Сделав несколько глубоких вдохов, она зарылась лицом в ладони. Почувствовала, как ей на плечи легли руки Фрэнка; его спокойствие как будто перетекало через них в нее. Что расстроило ее еще больше.

– Всё в порядке, – сказал он. – Я же сказал тебе, это неважно.

* * *