Читаем Рисуя смерть полностью

Сперва она разобралась с Алексом – сейчас он пугал её меньше, чем Грег. Пришлось нарисовать небольшой стрип. История Алекса, вышедшего на прогулку в дождь и не превратившегося в русала, как раз заняла один лист. Вот Алекс мрачно идет под зонтом, нахохлившись, как недовольная птица. Вот подлый ветер вырывает из рук зонт, и Алекс в отчаянии поднимает глаза вверх, навстречу каплям. Пальцы его судорожно сжаты в кулаки – он будет сопротивляться до конца! И он выдерживает – дождь не подчиняет его себе и не превращает в русала. Терри для верности пробежалась глазами по листу, проверяя, не напортачила ли где? Вроде, получилось хорошо, только… Пальцы продолжали чесаться, словно уговаривая, что самого главного она не нарисовала… Терри плотоядно улыбнулась и спешно набросала последний рисунок: счастливый Алекс, сидящий в луже, где ему и самое место! Теперь Терри точно была довольна историей.

Потом... Карандаш замер, отказываясь рисовать Грега. Точнее, это замерла сама Терри. Рисовать привычно улыбчивого парня было больно – она теперь знала, какой он на самом деле. Она стиснула зубы и заставила карандаш сдвинуться.

Все же она любила Грега – его история вышла за рамки стрипа. Она остановилась лишь на третьей странице, хотя еще на первом листе нарисовала, как Грег сам управляет появлением крыльев. Из-под её карандаша появился Грег с чашкой кофе в руках, и Грег на прогулке в бермудах, и смеющийся Грег, и… Её заставил остановиться только обнаженный Грег в ду́ше. Протягивающую ему полотенце женскую руку она спешно стерла. Этому не случиться. Этому не бывать – забыть алые, лишенные разума глаза не получалось.

Она зажмурилась и спряталась в своих ладонях:

– Терри, ты сидишь в глубокой луже. И никто не вытащит тебя оттуда. Пейринг Грерри окончательно не состоялся и признан ересью. Никаких Грерри существовать не может – Грег чудовище в человеческой оболочке. – Она прикусила губу и все же поправилась: – не так. Грег исчезает в чудовище, его там под разлагающейся оболочкой нет. Небеса, за что это с ним...

За что это с ней, она спрашивать не стала – всегда влюблялась не в тех, и привязывалась к кому ненужно. Каждый раз бывало обидно, а сейчас… А сейчас было еще и больно.

Волны сна мягко наваливались на неё, грозя утянуть в ненужное сейчас забытьё, и Терри решительно открыла глаза. Во всей этой истории, кроме оборотничества Грега, ей не нравилось еще одна вещь – она не могла смириться с тем, что Эванс по непонятной причине уйдет от ответственности за все случившееся. А это совсем неправильно, смерть Пегги была на его совести.

Терри, упрямо побеждая сон, принялась рисовать. От её карандаша еще никто не убегал. И Эванс не убежит! Это Терри знала точно.

Для начала… Для начала… Терри поджала губу, хоть от Ба и прилетало постоянно за эту привычку. Для начала Эванс на рисунке отчитывался перед начальством, и в пузырях над его головой Терри мстительно писала: “Я не знаю сэр, оно само как-то случилось!”, “Я не в курсе происходящего, сэр!”, “Мы пытаемся разобраться со случившимся, но вынуждены признать – все вышло из-под контроля, сэр!”, “Честное слово, я не виноват – оно само!”.

– И ни слова больше, Эванс! – пробурчала Терри. – Если начальство не признает тебя несоответствующим должности, я карандаш весь сгрызу, но придумаю что-то еще.

Из-под её карандаша появился истерящий Эванс, разбрасывающий во все стороны бумаги, Эванс, орущий что-то в окно на случайных прохожих, Эванс, забившийся в уголок, как ребенок – он никогда и никому уже не причинит вреда.

Терри отложила в сторону карандаш – пожалуй, с Эванса хватит.

Так, что еще? Как на зло в голову ничего не приходило – слишком мало она знала о происходящем. У Терри было странное предчувствие, что самое главное ей и не рассказали, ни Ба, ни, как ни странно, Грег.

Она отложила скетчбук в сторону и позволила себе расплакаться. Все же Грег ей был отчаянно дорог.

***

Из своей комнаты Терри вышла только ближе к послеобеденному чаю – у неё еще осталось несколько вопросов, и ответить на них могла только Хелли. От ответов зависело будущее Алистера – он не заслужил быть игрушкой в чужих играх.

Сестра нашлась в парке – она сидела на скамейке и смотрела, как играет Алистер, которого охрана привезла из школы. Терри подошла к Хелли, старательно улыбаясь – все эти годы она тайком поддерживала связь с сестрой, и сейчас не понимала – почему сестра молчала о муже. Они с Хелли были такие похожие, даже не скажешь, что Хелли старше, но оказались настолько разные внутри. Хотя Хелли тоже могли заставить причинять смерть, как заставили Терри.

– Привет! Можно присесть? – спросила она.

– И тебе привет. – хмуро сказала Хелли, пододвигаясь.

Алистер со смехом забрался на высокую горку и оттуда корчил всем рожицы – Хелли, Терри, проходящему садовнику, спешно присланной из агентства няне, Ба, стоящей в окне особняка и пристально рассматривающей их. Терри в ответ показала Алистеру язык и повернулась к сестре. Та сидела совершенно потерянная.

– Как ты? – не удержалась от вопроса Терри.

Сестра апатично пожала плечами: