– Вижу, что ты великолепно разбираешься в мужчинах, – вздохнул Дрейк. – Может, хоть поцелуешь меня на прощание?

– Нет. А то ты, чего доброго, совсем не захочешь уходить.

– Ладно. Я зайду к тебе в контору и доложу все, что удастся раскопать. Пока, Делла, и спасибо за угощение.

– Долг платежом красен, – улыбнулась Делла, закрывая за ним дверь.

Из-за ширмы, за которой он слушал доклад детектива, вышел Мейсон и лукаво воскликнул:

– О, лицемер! Пытался приставать к моей секретарше! Хотел поцеловать!

– Что ты, шеф, то было чисто платоническое желание.

– К тому же и пьет во время работы, – усмехнулся Мейсон. – Но раз уж ты ради него распечатала бутылку, то давай уж и я глотну после трудов праведных.

10

Мейсон еще крепко спал, когда Делла отдернула шторы и солнечный свет заполнил комнату. На секретарше был элегантный серый костюм, выглядела она так, словно спокойно провела в постели положенные девять часов.

– Доброе утро, – сказала она. – Жаль было будить, но другого выхода у меня нет. Ведь я работаю у одного рабовладельца, который настаивает, чтобы я непременно была на рабочем месте в половине десятого утра, а еще лучше не позднее девяти часов, чтобы успеть просмотреть всю почту.

Мейсон чуть приоткрыл глаза и сказал сонным голосом:

– К черту этого негодяя, Делла. Почему бы тебе не перейти на работу ко мне? Я бы тебе разрешил спать до полудня...

– Я-то с удовольствием, – сказала она, притворяясь, что обдумывает это предложение. – Но ведь сначала мне нужно за две недели предупредить об уходе.

– Бог с ним, с предупреждением, – проворчал Мейсон. – Пусть забирает твою двухнедельную зарплату. Кстати, как насчет моего завтрака?

– Все на столе. Кофе в термосе, апельсиновый сок в холодильнике, осталось только сварить яйца, вода уже кипит. На столе тарелка с тостами, масленка, клубничный джем, в духовке – жаренная ветчина. Я старалась не беспокоить тебя.

– Милая леди, вы так и не ответили на мой вопрос, – улыбнулся Мейсон, усевшись на кровати и пригладив волосы. – Как насчет того, чтобы перейти ко мне на работу?

– Сначала мне необходимо переговорить с прежним шефом, но никто не знает, где именно он находится.

– Да? – усмехнулся Мейсон. – Придется призадуматься. Пожалуй, после твоего ухода мне уже не удастся поспать. Что нового?

– В утренней газете опубликованы отчет о преступлении, схема места преступления, на которой нанесен крест, отмечая положение трупа, а также заявление о том, что известный адвокат Перри Мейсон, по всей видимости скрывающийся от полиции, исчез. Но самое страшное – неожиданный удар в спину: один из людей Дрейка предал нас.

– Дай газету, – попросил Мейсон.

– Нет, мистер Мейсон. Сначала отправляйся в душ, потом завтракай, а уж после занимайся делами. Мне нужно ехать в офис, потому что если я там не появлюсь, то какой-нибудь сообразительный журналист или полицейский может догадаться, что я с тобой заодно, и начнет крутиться у моих дверей.

– Кто нас продал?

– Джордж Бэлграйд.

– Кому именно?

– Газетчикам. Они заплатили ему приличные деньги.

– Подожди, Делла. Бэлграйд – это тот самый агент, который знал Дункана, не так ли?

– Да. Тот самый, что шел за Сильвией Оксман, а выследил вас обоих. Она была в приемной, когда ты прошел туда, и вышла оттуда раньше тебя. Таким образом, она могла оказаться там во время убийства или после убийства, или же до того, как оно произошло.

– Хм, логично, – усмехнулся Мейсон. – Она могла также в это время стоять, сидеть, ходить.

– Нет, шеф, – сказала Делла, – я ведь серьезно говорю. Газетчики рассуждают так: если она пришла туда после совершения убийства, то у нас нет причин защищать ее. Если же она была там во время совершения убийства, то, вероятно, она и застрелила Грэйба. Если же она ушла до совершения убийства, то значит, убийца – ты. Бэлграйд утверждает, что Дрейк нанял его в качестве детектива и что Дрейк выполняет разные поручения для тебя. Бэлграйд считает, что Дрейк и на этот раз работает на тебя и что ты защищаешь интересы Сильвин Оксман, поскольку пытаешься выгородить ее. Газеты раскопали кучу всяких сплетен, и все это крайне неприятно. И вот еще что – «Стар» утверждает, что женщина в серебристом платье – Матильда Бейсон, бабушка Сильвии Оксман. Совершенно ясно, что обе женщины находились на борту судна, когда было совершено убийство. Обе исчезли. Матильда Бейсон, по-видимому, покончила с собой, выбросившись за борт.

Мейсон спрыгнул с кровати и схватил газету. Делла кивнула ему и сказала:

– В газетах о самоубийстве миссис Бейсон нет ни слова, – заметила Делла. – Это передавали по радио в последних новостях.

– Откуда им известно, что она покончила с собой?

– Когда рассвело, нашли ее пальто, намотанное вокруг якорной цепи корабля. На подкладке пришита бирка с именем «Матильда Бейсон», да и некоторые знакомые опознали пальто.

– Я знаю ответ на этот вопрос, – рассмеялся Мейсон. – Это не самоубийство.