– Слышал о нем, но лично не знаком. Он содержит игорный дом на корабле «Рог изобилия». Судно стоит на якоре за пределами двенадцатимильной зоны. Полиция периодически пытается взяться за Грэйба, но даже запреты, время от времени налагаемые на количество отплывающих к «Рогу Изобилия» катеров, абсолютно ни к чему не привели.

– Что тебе известно о Грэйбе, Пол?

– Крепок, как сталь, и равнодушнее камня. Он неплохо поставил дело и, говорят, недурно зарабатывает. Если хочешь, могу навести о нем справки.

– Не стоит. Дело вот в чем: одна замужняя дама по имени Сильвия Оксман выдала Грэйбу несколько долговых расписок на общую сумму семь с половиной тысяч. Сейчас у миссис Оксман нет денег, чтобы выкупить их, а ее супруг готов выложить за них кругленькую сумму, лишь бы заполучить эти документы. Вот все, что известно мне, и, соответственно, все, что следует знать тебе.

– Если Грэйб решил перепродать расписки мужу, – заметил Дрейк, – то, насколько я понимаю, не в наших силах остановить его.

– Если смотреть на это исключительно с точки зрения закона, Пол, усмехнулся Мейсон, – то ты, разумеется, прав.

– Догадываюсь, что у тебя уже есть какой-то совершенно безумный план, Перри, – сказал Дрейк, скрещивая пальцы рук. – И если мы его осуществим, дело кончиться одним из двух: или нам очень повезет и мы сумеем избежать тюрьмы, или же не повезет, и в таком случае мы перейдем на содержание государства, а то и вообще станем покойниками. Уволь меня, пожалуйста, Перри. Я не играю.

– Послушай, Пол, – терпеливо сказал Мейсон. – Ведь нет ничего противозаконного в том, чтобы человек под любым именем, какое ему понравится, положил в банк некую сумму денег, если, естественно, в этом нет никакого мошенничества. Так вот, я прошу тебя всего лишь поехать в какой-нибудь банк, где тебя не знают, и сделать там вклад на тысячу долларов с регистрационной подписью на имя Фрэнка Оксмана.

– И для чего тебе это надо? – спросил подозрительно Дрейк.

– После этого, – объяснил адвокат, – мы с тобой отправимся в «Рог изобилия», и ты проиграешь пару сотен. Выпишешь чек на пятьсот долларов и попросишь крупье принять его. Крупье, разумеется, пошлет чек Грэйбу, чтобы получить у него разрешение. Грэйб сразу решит, что у него на борту Фрэнк Оксман и что ему выпал прекрасный шанс с выгодой продать расписки. Он пригласит тебя в кабинет, начнет расспрашивать. Можешь сделать вид, что опасаешься как бы не попасть в западню. Потом станешь отрицать, что ты тот самый Фрэнк Оксман, за которого он тебя принимает, но сделать это нужно таким образом, чтобы Грэйб не усомнился, что ты лжешь. И тогда Грэйб предложит нам перекупить у него расписки Сильвии Оксман. Но ты должен будешь притвориться, Пол, что это тебя не слишком интересует. Можешь предложить ему долларов пятьсот сверх номинала, на худой конец, тысячу, предупредив, что это твой предел.

– Секундочку, – перебил Дрейк, – а разве это не достаточно двусмысленная ситуация?

– Боже мой, Пол, я все время буду рядом. Ладно, черт с тобой, я сам буду с ним разговаривать, твое дело только сыграть роль.

– Мне это все равно не нравится, – упрямо сказал Дрейк.

– А пятьсот долларов тебе нравятся?

– Ага.

– В таком случае, мы отправимся в половине шестого. Поедем на моей машине.

– Ты уверен, что мы не вляпаемся в неприятности? – стоял на своем Дрейк.

– Это наша работа, Пол. Иногда приходится играть с огнем.

– Для тебя это становится уже не исключением, а правилом, – вздохнул Дрейк, поднялся с кресла и без всякого энтузиазма вышел из кабинета.

3

Над отелем на набережной полыхали неоновые огни, бросая яркий отсвет на мостовую, и жемчугом рассыпаясь по дрожащей зыби воды. В дальнем углу пристани какой-то мужчина торговал билетами на экскурсию на небольшом катере. Перри Мейсон и Пол Дрейк, оба в вечерних костюмах, сбежали по трапу к покачивающемуся на волнах суденышку, где уже находилось десятка полтора пассажиров. Они уселись на скамье, человек на мостике дал свисток, взревел мотор и катер сорвался с места.

– Сто лет не получал подобного удовольствия! – крикнул Мейсон на ухо Дрейку.

Детектив сидел, нахмурившись, на лице его было унылое выражение человека, не сомневающегося, что его ждут всевозможные неприятности, которым он не в силах противостоять.

Катер мчался стремительно и путешествие оказалось непродолжительным. Неожиданно из темноты ночи возникли огни «Рога изобилия». Катер описал большой круг, наконец мотор заглох и матрос, стоящий на сходнях корабля, метнул веревку, которую поймали на суденышке. Матрос без особого интереса посмотрел на пассажиров катера и крикнул:

– Поднимайтесь!

Прибывшие не преминули извлечь массу удовольствия из подъема на борт. Дамы в черных платьях подобрали выше колен юбки, две девушки в спортивных костюмах перепрыгнули на сходни без посторонней помощи и резво побежали по ним вверх. Мейсон и Дрейк поднялись на палубу последними. Пройдя вдоль борта, они вошли в ярко освещенный зал, наполненный светом и гулом голосов.