Читаем Рискнуть и победить полностью

— Пытаюсь припомнить такой же дурацкий разговор за последние хотя бы года три — нет, не припоминается. Я вам, голубчик, ничего не должен. И вы мне ничего не должны. Не знаю, как у вас, а у меня кредитор всего один. Я должник России. И только. Ваше положение выше моего. И вы можете отдать мне приказ. Но сделать это сможете единственным способом. Обратиться к своему руководству, оно обратится к моему, а мое руководство, если сочтет нужным, отдаст мне приказ. Вот этот приказ я буду обязан выполнить. И никакой другой. Разумеется, кроме прямого приказа президента. Я пригласил вас на эту встречу, чтобы вы из первых рук получили информацию огромной, стратегической важности. Вас она не интересует. Что я могу сказать? Ничего. Полагаю, в Москве есть люди, которые менее озабочены собственными амбициями. А если таковых и там нет, мне придется уйти в отставку и с деревенской завалинки смотреть, как распадаются остатки того, что было когда-то великой Россией.

Шишковцу недаром прочили большое будущее. Он умел правильно оценивать ситуацию и быстро принимать решения. Он вдруг ощутил себя мальчишкой-первокурсником перед этим старым жилистым грифом, в котором чувствовались такая сила и уверенность в своих силах и правах, которым не было логического объяснения, но которые были основой этого человека. Более того, Шишковец ощутил, что такие люди, не мелькающие на телеэкранах и газетных полосах, не известные никому, — они-то как раз и есть настоящие властители государства, какие бы должности они ни занимали.

Они действительно служили России, верили в это, и эта вера давала им фактическую, а не назывную власть в стране. На их фоне даже самые известные и авторитетные политики выглядели не более чем марионетками, которых заставляет двигаться скрытый за кулисами кукловод. Одним из таких кукловодов и был этот жилистый, мосластый старик. И Шишковец понял, что сейчас решается его будущее. А в таких случаях уязвленное самолюбие плохой советчик, его лучше на время запрятать поглубже в карман.

Это Шишковец и сделал.

— Прошу меня извинить, — сказал он. — Я не придал должного значения срочности и серьезности вашего вызова. Я слушаю вас очень внимательно.

Профессор сунул в щель диктофона кассету и нажал кнопку «Play».

* * *

На хорах произошло какое-то движение, зажегся неяркий свет над органным пюпитром, прозвучали первые, не очень уверенные аккорды. Несколько минут Профессор и полковник Блюмберг молча слушали, потом Профессор спросил:

— Что это?

— Не знаю. Какой-то хоральный прелюд, скорее всего. Мне так и не хватило времени послушать серьезную музыку. Вам тоже?

— Да.

— Диктофон лучше вынуть и положить между нами на кресло. А то мой голос будет резаться, а ваш чрезмерно усиливаться. Зачем давать лишнюю работу расшифровщикам?..

* * *

Шишковец остановил запись.

— Диктофон? — переспросил он. — Откуда он знал, что вы записываете разговор?

Профессор только что не развел в стороны большими мосластыми руками.

— Даже не знаю, как вам ответить. Он просто знал, и все.

— У него был детектор? — предположил Шишковец.

— Какой детектор? При чем тут детектор? Ему не нужен никакой детектор. У профессионала такие вещи просто в крови, в генах. Вы же знаете, в какой момент выкрикнуть лозунг, чтобы его подхватила толпа?

— В общем, да.

— Вам нужен для этого детектор? Подсказчик? Нет. — Считая объяснение законченным и исчерпывающим, Профессор пустил остановленную Андреем Андреевичем запись.

* * *

«Профессор. Я не сомневался, что эта встреча состоится, как только увидел тебя в ложе прессы. Зачем тебе понадобился этот маскарад?

Блюмберг. Почему маскарад? Я экономический эксперт, мое агентство официально аккредитовано в пресс-центре Балтийского клуба. Я просто не мог игнорировать событие такой важности.

Профессор. Это твои телевизионщики пишут там все подряд?

Блюмберг. Да, я нанял эту группу.

Профессор. Зачем?

Блюмберг. Давайте не будем тратить на это время. Сами вы это прекрасно знаете, а тому, для кого предназначена эта кассета, объясните своими словами. Нет у меня никакого настроения читать лекции для ваших толстомясых боссов…»

* * *

«Толстомясые боссы» не очень понравились Шишковцу, но Профессор жестом попросил его не останавливать запись.

* * *

«Блюмберг. Встречный вопрос, коль уж мы затронули эту тему. Как вам удалось поставить на уши все контрольные телесистемы Германии? И меньше чем за сутки. Понимаю: в Союзе, то есть в России, там довольно приказа. Но здесь, в чужой стране?

Профессор. Мы сотрудничаем. У нас много общих врагов. Наркотики, терроризм.

Блюмберг. Значит, под маркой поиска террористов вы и провернули это дело? На пару часов раньше — и вы бы меня засекли. Я как-то и сам не сразу понял, что происходит.

Профессор. Значит, это был ты?

Блюмберг. Мои люди. Все данные о каждом человеке, который имел хотя бы косвенное отношение к переговорам, зафиксированы и хранятся в сейфе.

Профессор. И что ты будешь с этой информацией делать?