— Я только знаю, что стрелял не я. Что вам от меня нужно? Я не убивал эту девчонку, и я ни в кого не стрелял. Я вообще в своей жизни и мухи не обидел.

— Итак, вы утверждаете, что вам ничего не известно об этом?

— Этого я не говорил. Я только сказал, что стрелял не я. А про выстрел я знаю. Эрни показывал мне ожог от пули на руке. — Он нервно затянулся сигаретой, почти тут же выпустил дым и лихорадочно затушил сигарету в пепельнице. — Неужели этот лгун вам такое наговорил? Что я убил Нэнси Эллис и пытался убить его?

— Неважно, что он мне сказал. Расскажите поподробнее про пулевой ожог.

— Послушайте. Он только показывал мне свою раненую руку. Он сказал, что кто-то за ним охотится. Но не сказал, кто, где, почему.

— Когда это было?

— Позавчера. Он пришел сюда часов в десять вечера, показал мне ожог и сказал, что его пытались убить.

— Вы знаете чикагца Ударника Дугана?

— Да.

— Как думаете, это может быть он?

— Дуган? Нет! Зачем? Они с Эрни добрые друзья.

— Вы уверены?

— Приятель, я говорю только то, что я думаю. Если вам кажется, будто я пытаюсь спасти кому-то шкуру, вы очень ошибаетесь. Меня беспокоит только моя собственная персона. Ясно?

— Вам известно, что Дуган болен проказой?

— Ох, да. Когда я об этом узнал, то стал его за милю обходить. С этой чертовой проказой шутки плохи.

— Вы знали, что он в Нью-Йорке?

— Нет.

— Что вы можете мне о нем рассказать?

— Немного. Он… это… одиночка. Никто кроме Эрни с ним знаться не хочет. Но если вы хотите его отыскать, советую обойти большие музыкальные магазины.

— Почему?

— Парень свихнулся на парадных маршах. Обожает духовые оркестры. Он без ума от Саузы, Голдмана. Военные марши — это его стихия. Он может часами простаивать в будках для прослушивания. Если хотите знать, он слушает их тут на халяву только потому, что в Чикаго владельцы музыкальных магазинов его уже давно на порог не пускают.

— Хмм. Возможно, это зацепка.

— Ну да! — энергично закивал головой Шарма. — Слушайте, вы только снимите с меня подозрение в убийстве Нэнси. Я вам про любого расскажу хоть про родную маму. Только снимите подозрение, Селби. Больше мне ничего не надо.

— Вы бы не хотели стать осведомителем в полиции?

— А что, давайте попробуем! Попробуем!

— Ладно. — согласился я. — Четыре года назад Ударник Дуган и его напарница — молодая женщина — во время налета на ювелирный магазин на Вест-Сайде — убили его хозяина — некоего Харрисона. Вам что-нибудь известно об этом?

— Нет, — с горечью воскликнул он. — Эх если бы знать! Я бы напел вам об этом так, что у вас бы уши завяли.

— Не хотите ничего сообщить мне по собственному почину, Шарма?

Он закурил очередную сигарету.

— Вот какую чудную вещь мне Эрни сказал как-то, сидя у меня. Может, это покажется вам интересным, а может и нет. Словом, он хорошо набрался и начал плести какую-то ахинею насчет револьвера за десять тысяч долларов. Вот тут он сидел, хохотал, нес какую-то лабуду, как всегда с гонором, и вдруг ни с того ни с сего спрашивает у меня, видел ли я когда-нибудь в своей жизни револьвер стоимостью в десять тысяч. Я говорю: нет, а он говорит, а у меня как раз такой есть. Я говорю ему: брось трепаться, а он говорит: что, не веришь — и достает накладку на револьверную рукоятку с маленьким черепом и перекрещенными костями. И говорит, что у него есть и револьвер, с которого снята эта накладка, и кое-кто готов ему отвалить за него десять кусков. Я-то ему не поверил — думал, он меня разыгрывает, и спросил, какой наркоты он накурился на этот раз, а он только расхохотался и перевел разговор на другую тему.

— Он потом упоминал про этот револьвер?

— Нет. Больше он о нем не заговаривал. Ну что, это для вас представляет какой-то интерес?

— Возможно. А Эрни вам не говорил, где он остановился в Нью-Йорке?

— Ни разу.

— И никогда не упоминал про то, что спутался с женщиной по имени Дороти?

— Нет.

— А теперь, Шарма, мне настала пора вас внимательно выслушать.

— Как я уже говорил, мистер Селби, — о ком угодно, хоть о собственной матушке.

— Итак, где вы были сегодня в пять утра?

— Это что, Нэнси угрохали в пять утра?

— Отвечайте на мой вопрос.

Его лицо просветлело.

— Ну если так, то я чист как стеклышко. Я не выходил из своего номера примерно с полуночи. И этот факт могут подтвердить две дамы, которые были здесь со мной. Мы устроили что-то вроде пикничка.

— Как-как?

— Пикничок. Ну знаете… Выставляете выпивку, сэндвичи, сигареты, постель разложена, кому захотелось — юрк в кровать… Господи, ну вы же понимаете. Они пробыли у меня почти до полудня.

— И кто эти женщины, Шарма, и где я могу их найти?

— Этажом ниже. Номер двести восемь. Это сестрички-близняшки. Работают официантками в баре тут неподалеку. Карен и Кэти Шеппард.

— И вы не выходили из комнаты все это время?

— А зачем мне выходить? Все, что мне надо было, находилось здесь.

Я просидел у Шарма ещё минут десять, потом спустился на второй этаж и побеседовал с близняшками. Я допрашивал их порознь, разумеется, выводя каждую в коридор. Их показания совпали с показаниями Шарма.

Мечта старого бабника — по крайне мере пока — сбылась.

Я снял с него подозрения.

ГЛАВА 15