Читаем Риск - мое призвание полностью

— Ты что-то обнаружил? — спросил я.

— Ну, до конца финишной ленточки ещё очень далеко, конечно. Но я кое-что обнаружил, что тебе было бы небезынтересно узнать, Пит. Его застрелили.

— Что? — воскликнул Стэн. — Слушай, мы этого парня осмотрели с головы до ног. Пулевых отверстий не было. Верно, Пит?

— Погоди, Стэн. — недовольно оборвал его Винклер. — Я же не говорю, что это было причиной смерти. Ранение двухдневной давности.

— Где оно? — спросил я.

— Касательное на правом трицепсе, размер один-три шестнадцатых дюйма, под прямым углом к позвоночнику, неглубокое. Точнее говоря, в точке самого глубокого проникновения оно имеет глубину около одной шестнадцатой дюйма. Когда я увидел его, то сначала подумал, что это ожог.

— А ты уверен, что это не ожог? — спросил я.

— Абсолютно, Пит. Рана только на первый взгляд напоминает ожог. Но сомнений нет: это след от пули.

— Что-нибудь можешь сказать о пуле?

— Да. Края бороздки отчетливо отпечатались. Я бы сказал, калибр приличный. Не меньше 38-го, а может, и 45-ый.

— По деформации кожи можно определить направление выстрела?

— Да. По характеру деформации кожи на трицепсе и расположению раны можно с уверенностью сказать, что в него стреляли со спины.

— Рана достаточно серьезная, чтобы ему было необходимо обратиться к врачу?

— Да, пожалуй, следовало бы, — сказал Винклер. — Но он не обращался. Обработку раны и перевязку ему делал явно не профессионал, уж поверь мне.

— Жаль, — пробормотал я. — А то бы мы прочесали все сообщения врачей по поводу обращения пациентов с огнестрельными ранениями.

— Не горюй, Пит! — заметил Стэн. — Мы все же можем кое-что предпринять.

— Да? И что же?

— Мы можем поразмыслить вот над чем: парень, который не сумел пристрелить Грира, — не тот ли это, кто сумел отравить его угарным газом?

— Большое спасибо за подсказку.

— А твой Стэн — башковитый малый! — иронически похвалил Винклер.

— Ну, чем-то и мы можем похвастаться, — отозвался я.

— Просто ухохотались до смерти, — повторил Стэн. — Красиво.

— А что послужило причиной смерти? — продолжал я. — Можно с определенностью сказать, что это отравление угарным газом?

— Ты хочешь спросить — официально?

— Да.

— Увы, Пит. Официально — пока нет. Я не могу делать официальное заключение судмедэкспертизы, пока не получу заключение токсикологов.

— Ладно, но хотя бы неофициально.

— Неофициально — да. Если же токсикология покажет ещё что-то, я буду крайне удивлен.

— Еще есть что-нибудь интересное для нас? Кстати, а как получилось, что Грир умер, а девчонка, что была с ним вместе в машине, — нет?

— То есть если предположить, — вставил Стэн, — что она была с ним неотлучно!

— Это сложный вопрос, — признался Винклер. — Вряд ли я смогу на него ответить, не осмотрев девушку.

— Мы со Стэном предположили, что так случилось потому, что Грир трудился до седьмого пота, а девица нет — осторожно заметил я.

— Как это понимать, Пит?

— Похоже, они на заднем сиденье занимались сексом, — пояснил я. — Если Гриру пришлось попотеть и он расходовал больше кислорода, чем она, то быстрее получил смертельную дозу угарного газа.

— Очень может быть, — согласился Винклер. — К тому же Грир незадолго до смерти пил. Немного, но возможно, достаточно, чтобы понизить резистентность организма к СО. — Медэксперт помолчал. — Я могу сказать, что он, похоже, был человеком с весьма экзотическими пристрастиями.

— Это как?

— Ну, во-первых, он принял некоторую дозу мензульной пасты.

— Чего-о? — не понял я. — Ах, ну да — конфетка с гашишем.

— Именно. — вмешался Стэн. — То, что наркаши называют цыганской жвачкой.

— Не совсем, — возразил Винклер. — Мензули принадлежат к той же разновидности наркотиков, но они приготавливаются в виде пасты и обладают куда более мощным действием. В сравнении с гашишевыми конфетками мензули это все равно что двойная порция сухого мартини в сравнении с полстаканом пива.

— И употребляется с той же добавкой? — спросил я. — С гашишем?

— Да, но не только. Используют гашиш, смешанный с медом и маслами разных пряностей, ещё с добавлением испанской мушки и вместе с прочими афродизиатическими  снадобьями.

— Да это целая бомба, — изумленно заметил я.

— Еще какая! — подтвердил Винклер. — Даже и без измельченной мушки.

— И даже без меда, — предположил Стэн.

— Но вот что меня поражает, — продолжал Винклер. — У нас в Штатах мензули практически никому не известны. А вот в Египте или на Дальнем Востоке — это весьма распространенный наркотик. Он там всегда был популярен с незапамятных времен. Но почему-то в Европе он почти не вошел в моду, а у нас и вовсе не привился.

— Это точно, — подтвердил Стэн. — Знаешь, Тед, я год работал в отделе по борьбе с незаконным оборотом наркотиков — когда я только-только получил ксиву детектива — и будь я проклят, если я хоть раз слыхал об этой дряни.

— Ты не первый! Мензули, как говорят, это птичье молоко.

— А каково её действие? — поинтересовался я. — Могла эта мензульная паста обострить восприимчивость организма Грира к угарном газу?