Читаем Риск - мое призвание полностью

Я взглянул на Пэтти. Она уже не плакала, и я перевел взгляд на сидевшего в коридоре Мюллера. Тот что-то буркнул, зажег сигарету и принялся внимательно рассматривать волосы на тыльной стороне ладони. Мы с Пэтти молчали. Мюллер бросил сигарету на заплеванный деревянный пол и наступил на нее. Откуда-то донесся скрип кровати, который вскоре перешел в размеренное поскрипывание.

В комнату вошел Мюллер с «Люгером».

— Окно, — произнес он. — Вы как, шустрые?

— Станешь тут шустрым, черт побери, — отозвался я.

Окна выходили на улицу. Из мебели в комнате стояли две кровати, бюро, торшер и два складных стула. К стене в сложенном виде был прислонен стол. Я подошел к двери и закрыл ее. Замок был снят, и мне пришлось подпереть дверь стулом, поставив его углом под литую медную ручку. Повеяло холодом. Обернувшись, я увидел, что Мюллер и Пэтти уже открыли створки стеклянной двери, выходившей на балкон.

— Сначала я, — заявил Мюллер. «Чтобы вы не сбежали», — мог бы добавить он, но это и так само собой подразумевалось.

Засунув «Люгер» за пояс, он перемахнул через балконную балюстраду. Улица внизу была темной и пустынной. Тишину нарушил звук клаксона на Жандарменмаркт, и Мюллер на мгновение замер. Потом он присел, пошарил руками по балюстраде, ухватился за нее, спустил ноги вниз и повис на руках. Снизу послышался глухой удар, по мостовой шаркнули кожаные подметки, и голос Мюллера тихо позвал:

— Теперь вы, фроляйн.

Пэтти вопросительно посмотрела на меня.

— Давай, — сказал я. — Делай так же, как Мюллер. Если повиснешь на руках, до мостовой останется не более девяти-десяти футов. Когда будешь приземляться, согни ноги в коленях, спружинь ими, и все будет в порядке.

В предрассветном небе, затягивая звезды, появились облака. Пэтти шагнула ко мне. Она была едва различима в окружавшем нас мраке. Руки Пэтти легли мне на плечи, а губы легко прикоснулись к моим губам.

— Это еще зачем? — спросил я.

— Затем, — ответила она и полезла через балюстраду.

— Скорее, — просипел снизу Мюллер.

Сперва что-то дважды легонько стукнуло: Пэтти скинула свои туфли на шпильках. Потом послышался удар потяжелее — это спрыгнула она сама. И вдруг я услышал, как она вскрикнула.

— Штрейхер! — хрипло крикнул Мюллер.

По тротуару застучали быстрые шаги, и наружная дверь открылась. Я занес ногу над балюстрадой. Прозвучал пистолетный выстрел, и в ночном мраке ярко сверкнуло оранжевое пламя.

— Он тащит ее в дом! — прокричал Мюллер.

Входная дверь с треском захлопнулась.

— Ладно, — проговорил я. — Оставайтесь там.

Через открытую балконную дверь я вернулся в комнату. Кто-то колотил в дверь.

— Мюллер! — услышал я голос Зиглинды. — Мюллер, что случилось?

Задергалась дверная ручка, и дверь заходила ходуном. Вдруг служивший подпоркой стул разлетелся в щепки, дверь распахнулась, и в комнату плечом к плечу ввалились Зиглинда и Отто Руст. То, что было на них надето, вполне уместилось бы в приличных размеров бумажнике. Зиглинда в своих трусиках выглядела предпочтительней, чем Отто, но все впечатление портил «Люгер», который она держала в руке. Я дотянулся до второго стула и, как бейсбольной битой, взмахнул им над головой. Зиглинда выстрелила. Стул разлетелся на куски, но по ним я все-таки попал. Зиглинда попятилась, а Отто упал навзничь прямо на пороге. Перескочив через него, я бросился по прихожей к лестнице.

Зигмунд вел Пэтти вверх по лестнице. Он толкал ее вперед, заломив руки за спину. Свободной рукой он держал за горлышко запечатанную бутылку виски. Хрипло переводя дыхание, я остановился наверху.

Выбраться наружу через балконную дверь я уже не мог: там была Зиглинда. Стоять и ждать, пока она заявится сюда, я тоже не мог.

Единственное, что мне оставалось делать, это действовать очень быстро. И я кинулся по ступенькам вниз.

Зигмунд взревел, сделал какое-то движение, и Пэтти вскрикнула от боли. Когда нас разделяло всего несколько ступеней, я прыгнул. Зигмунд толкнул Пэтти вперед, и она упала на колени. С разбега я налетел на нее всей своей почти двухсотфунтовой массой, она ударилась о Зигмунда, и мы втроем покатились кубарем вниз по лестнице. От шевелящегося клубка переплетенных человеческих тел отделилась рука, державшая бутылку виски, и с размаху шарахнула этой бутылкой о ступеньку. Брызнули во все стороны осколки, и я ощутил резкий запах крепкого дешевого виски. Теперь Зигмунд держал за горлышко заостренный осколок бутылки, размахивая им во все стороны, словно кинжалом. Что-то обожгло мне руку, располосовав рукав пиджака от плеча до локтя.

— Беги! — крикнул я Пэтти. Она с тупым выражением лица стояла на коленях, упершись руками в пол. — Да беги же ты, ради Бога!