Читаем Ринкитинк в Стране Оз полностью

Пока он говорил, королева Кор украдкой изучала его и наконец сказала себе: «Он такой маленький и худенький, что, пожалуй, я одна могла бы взять его в плен и утащить. Дурень Гос и его воины перепугались зря — у страха глаза велики».

Вслух же Кор сказала:

— Я хотела бы пригласить тебя, милый принц, и тебя, король Ринкитинк, в гости к себе, в мой скромный королевский дворец на Корегосе, где вам будут оказаны самые высокие почести. Ну что, договорились?

— В настоящее время, — ответил Инга, — я вынужден отклонить ваше любезное приглашение.

— Я устрою пир с фейерверком и танцовщицами, — сказала королева, пытаясь завлечь его и одновременно потихоньку приближаясь к мальчику.

— Пир не доставит мне радости, пока мои родители томятся в неволе, — услышала она в ответ.

— Ты уверен? — спросила королева, подойдя совсем близко. И вдруг она наклонилась к Инге и крепко, словно тисками, обхватила его.

Ринкитинк бросился на помощь Инге, но вредная Кор лягнула его ногой, угодив в живот, отчего толстячок-король отлетел в сторону, споткнулся и упал на пол. Не выпуская из своих страшных объятий Ингу, королева громко крикнула:

— Я его схватила! Несите веревки!

Тотчас же в комнату ворвались ее четыре телохранителя и связали Ингу по рукам и ногам. Затем они обернулись к Ринкитинку, который сидел, потирая ушибленный живот, и тоже связали его.

Разразившись торжествующим хохотом, королева велела отнести пленников в лодку и вернулась с ними на Корегос.

Велико же было изумление короля Госа и его воинства, когда они увидели, что грозный принц Пингареи стал пленником женщины. Большие трусы, они окружили пленников, вовсю издеваясь над ними. Они даже собирались хорошенько поколотить их, но королева крикнула:

— Руки прочь! Это мои пленники, а не ваши!

— И что же ты собираешься с ними сделать, Кор? — осведомился Гос.

— Мальчишку оставлю при себе — пусть развлекает меня в часы досуга. Смотри, какой он хорошенький и симпатичный, хотя и до смерти напугал вас, великих вояк.

Король выслушал эти речи, насупившись, — насмешки выводили его из себя, но он ничего не сказал. В тот же день он и его люди восстановили лодочный мост и вернулись на Регос. Они устроили буйный пир и великое гулянье во дворце и в городе. Но бедные горожане совсем не радовались, что юный принц, успевший завоевать их расположение своей добротой, оказался в плену у своих врагов и больше не мог ими править.

Когда незваные гости убрались восвояси, королева приказала доставить к ней Ингу и Ринкитинка и развязать их. Они были страшно опечалены таким поворотом событий — от жестокой хозяйки не приходилось ждать добра. Инга успел, правда, посоветоваться с белой жемчужиной, которая велела ему мужаться и терпеть и пообещала, что в скором времени все переменится к лучшему. Эти слова несколько утешили

Ингу, и потому он смог глядеть в глаза королеве

Кор гордо и смело.

— Ну что, юноша, — весело начала королева, довольная своим успехом, — ты неплохо подшутил над моим бедным мужем и до смерти напугал его. Но я готова простить тебе эту шалость. Я назначаю тебя моим пажом, и ты всегда должен быть готов оказывать мне любые услуги. И мой тебе совет: постарайся слушаться и выполнять все мои капризы беспрекословно. Когда мне перечат, я сержусь и делаюсь очень противной. А в таких случаях кого-то ожидает порка. Ты меня понял?

Инга поклонился, но промолчал. Тогда она обратилась к Ринкитинку:

— Что касается тебя, я еще не решила, как с тобой поступить. Ты слишком толст и неповоротлив, чтобы работать в поле. Но, может, я буду использовать тебя в качестве подушки для булавок.

— Что? — в ужасе вскричал Ринкитинк. — Неужели вы намерены втыкать булавки и иголки в повелителя Гилгода?

— А почему бы и нет? — удивилась королева. — Ты толстый, как подушка, и когда мне понадобится иголочка или булавочка, я кликну тебя. — Она громко засмеялась своей жутковатой шутке и спросила: — А щекотки ты боишься?

Щекотки Ринкитинк боялся как огня. Он простонал и покачал головой.

— Я с удовольствием пощекотала бы тебе пятки пером, — продолжала неумолимая королева. — А ну-ка сними башмаки.

— Ваше величество! — простонал бедняга Ринкитинк. — Позвольте мне развлечь вас как-то иначе. Я могу сплясать или спеть песню.

— Правда? — усмехнулась королева. — Ну ладно, спой песню, только веселую. Хотя ты, кажется, не в самом веселом настроении?

— Нет, нет, ваше величество! Я весел, я очень весел! — поспешно возразил Ринкитинк, пытаясь любой ценой избежать щекотки. Но на его полной, румяной физиономии был написан такой неподдельный ужас, что в сочетании с жаркими уверениями в веселости это создавало комический эффект.

— Тогда пой! — распорядилась королева, получавшая от всего этого огромное удовольствие.

Ринкитинк с облегчением вздохнул и прокашлялся. Он подавил подступавшие к горлу рыдания и запел, сначала тихо, потом все громче и громче.

В зоопарке тигренок жил в просторной клетке,

На него любовались папы, мамы и детки,

И любой, кто туда приходил,

Говорил, как он кроток и мил-мил-мил!

Наш тигренок совсем как котенок!

Его по головке гладили и бросали кости,