Читаем Риманоа полностью

Мой ход оказался весьма симпатичным: пол превращался в лестницу, идущую вниз, стены, с расстоянием 66 сантиметров друг между другом (у меня отличный глазомер), обтекали противной желтой жидкостью, но там сидела только одна дверь. Около нее я остановился, чтобы перезарядить Никонова (лучше это делать перед дверью, чем за ней), и тут она открывается, а за ней «ас» со стволом.

Я схватился за нож, приделанный на поясе, и нанёс сильный колющий удар сверху обратным хватом в открывальщика. Тот зашатался, а я, подумав, что этого не достаточно звезданул в него коленом. Жертва свалилась на «голый» бетон с целым фонтаном собственной крови.

За ним раскрылась целая комната пыток…

Пустой «Сарай» напоминал квартиру Джека Потрошителя, крови на многочисленных привязанных цепями телах на столах, больше, чем на только что зарубленном мной хранителе, но это станция конечная, поэтому лучше идти назад.

Я вернулся на место разделения группы и поплёлся в сторону Полацци. Его дорога оказалась куда приятнее моей: в проём могли уместиться сразу три существа. Зато работы у него было побольше: тела валялись тут и там, эээ, минуточку, это же он. ОН — Marlboro, не понятно, что делает на ковре.

Да нет, понятно — лежит с двумя дырами в торсе.

Я склонился, измерил пульс и прошептал: «Дружище, ты как?» Несмотря на то, что пульс тикал, дружище молчал: скорее всего, ему осталось не долго.

Я быстро связался с Рожем: «Док, как слышишь меня, Док!» — ни фига, связался с Константином: «Кон, тут у меня… Кон, Кон!» Ничего, кроме шипения. «Да, где вы все?!» — заорал я в средство связи. Отозвался «Призрак»: «Командир, чего шумишь?»

«Ты, где?»

«Какой-то коридор, погоди, это не ты там присел… я сейчас пальну в лампу, стоящую в метре от тебя…»

«Что, что… не понял… Алле, алле, АЛЛЕ!!!»

Раздался выстрел, от которого лампа, отдыхавшая около меня разлетелась на сотню себе подобных. «Это, кто шалит?», — подумал я и сказал в рацию, — «погоди, тут кто-то балуется».

«Кто балуется? Так лампа разломалась?»

«Какая лампа… ах, да… откуда ты знаешь?»

«Так это я ее…»

«Чего ты ее?»

«Разбил».

«Как?»

«Выстрелом из огнестрельного оружия, ВОТ КАК!!!»

Я пригляделся, увидел Люттвеца, присевшего в двадцати пяти метрах от меня, встал и крикнул: «Живо сюда, есть раненые!».

После короткого «кроссика», мне был задан вопрос, где он, тот самый раненый. Я указал на валявшегося без сознания Полацци: «Ты займись им, а я выясню, что с остальными».

Я пробежал развилку, расставания группы № 1, затем № 1 с № 2 и направился вслед за второй группой, их дорога тоже делилась (на сей раз мой выбор лежал в пользу левой стороны).

Та же самая картина, но теперь-то он (Эмильен Рож) был мертв…

Глаза открыты, скрючившаяся поза, в руке тесак, воткнутый в горло его же убийце, держащему «Барракуду» (бельгийский шестизарядный револьвер). Француз умер от пулевого ранения в голову…

Сняв берет, я почтил память нормандца (он родился именно там) 30 секундным молчанием (времени мало).

Но теперь хоть понятно, почему последний не ответил…

Попытавшись еще раз связаться с Константином и удостоверившись, что никто не отвечает, я понесся в «район русской доверенности».

Покойников там было больше, чем во всех остальных зонах вместе взятых (с русскими всегда так). Вот чего-то самих русских не видать, поэтому я зарычал в рацию: «Данила, Константин, прием!!!» В этот отзыв состоялся: «Командир, это Данила, как слышите меня, ко…»

«Почему не выходил на связь?!»

«А разве она была?»

«Была!»

«Правда?»

«Да».

«Нет, серьёзно?»

«Нет, я пошутил… Отвечай на вопрос!»

«Командир, связи не было…»

«Как это не было, ты что плетёшь?!»

«Чистая правда».

«Так в чём же дело?»

«Ну… не знаю…»

«У вас все в порядке?»

«У меня — да, у Константина, наверное, — тоже, мы расстались на прошлом повороте минут пять назад…»

«БЫСТРО К НЕМУ!!! Ты понял, К НЕМУ!!!»

«Отлично понял… уже иду искать…»

Сам я в этот момент глядел на лестницу, идущую вверх, и решил проверить, что там. Она (тобиш лестница) насчитывала около двадцати не трещавших ступенек.

Так… в ход пошли выстрелы, дело в том, что один «черт» занял оборону у входа на второй этаж. В результате он остался с отстреленной головой.

Приподнявшись на пару нетрещалок, я выглянул и, не увидев ни «души», решил немного отдохнуть от вечной беготни и мордобоя. И тут во все глагольствует рация: «Командир, это Сальваторе, первый этаж наш!»

«Замечательно, приступайте ко второму».

«Хорошо…»

«Что у вас там с Константином?»

«Пуля в рацию попала, а вот Эмильен…»

«Я знаю, знаю… Скажите Кону, чтобы осмотрел все трупы».

«Хорошо…»

«Что с Фрэнком?»

«Из-за бронежилета, только синяки, он может продолжать операцию…»

«Пусть поможет Константину. Конец связи».

Второй этаж оказался в состоянии одной большой комнаты, или вернее зала, в котором никого не оказалось.

«Второй этаж захвачен, командир», — сообщил мне Карло, стоящий в двух шагах от меня и от лестницы на третий этаж вместе со все командой, за исключением «могильщика» Константина и покойника Эмильена. «Да вижу я… — огрызнулся я, — На верху взять всех живыми».

«Понятно».