Читаем «Рим». Мир сериала полностью

К. Жуков: Да. Даже, скорее всего, не ускакать и выстрелить, а подъехать, сверху бахнуть из луков, а потом отправить свою пехоту, чтобы окончательно со всеми разобралась. Люди еще не очень хорошо умели ездить на лошади, потому что искусство не вдруг постигается, прямо скажем. Сначала нужно разработать теорию и практику конной езды, потом ее применять, потом под это подгоняется новое снаряжение.

Д. Пучков: Седло придумали не сразу.

К. Жуков: Не вдруг.

К. Жуков: И для этого тоже. Тяжелый воин на колеснице в архаические времена прекрасно стрелял из лука или кидал копья. А подъехав близко, мог выхватить офигенно длинный меч (специально для этого были придуманы знаменитые микенские рапиры – бронзовые, с чудовищной длинной клинка) и кого-нибудь ткнуть на полном скаку. Не сумев завалить противника на дистанции броском копья, можно было с ним вдумчиво зарубиться, как нам рассказывает Гомер, который как раз описывает архаичный период, хотя и через много-много веков после его окончания.

К. Жуков: Делили или высылали семье.

Легионеры награбленное в походе не хранили. Они сдавали все в общак. И потом им выделяли денежную сумму, соответствующую их доле награбленного. Ну а какие-то мелочи типа красивых перстеньков, кельтских шикарных шейных гривен могли спереть. (Придумали носить шейные гривны кельты, а в Средние века эта традиция и до Руси докатилась.) Монеток каких-нибудь себе в кошелек отсыпать могли, я думаю, без вопросов. А вот если ты золотую статую стырил, понятно, что с собой ее не будешь таскать. Ее отправят в пункт временной или даже постоянной дислокации, а тебе отсыплют положенную долю. Причем, скорее всего, ты долю тоже не будешь таскать с собой. Она будет храниться в казне легиона. И ты, когда отслужишь, ее получишь. Или ее твоей семье отошлют, если ты погибнешь. Если отслужишь, то тебе все выдадут в полной мере – натурой, то есть землей, или деньгами. Такие вещи с собой носить невозможно. После успешной кампании где-нибудь в Галлии все легионы превратились бы в стадо мешочников.

Д. Пучков: А я слышал, что деньги легионер хранил в щите – в умбоне.

К. Жуков: Конечно, нет. Это какая-то легенда. Я не знаю даже, откуда это могло пойти. Из него все выпадет.

Д. Пучков: Умбон, если кто не знает, это такая металлическая шишка на щите.

К. Жуков: Которая прикрывает кулак, которым держат щит.

К. Жуков: Нет, не все и не автоматически. С чего бы это они вдруг автоматически перешли под Октавиана? Ветераны, которые служили лично под Цезарем, перешли, ну и некоторые другие тоже, прямо скажем, были расположены к Октавиану. Но чтобы набрать войска, с которыми можно было бы пободаться с Марком Антонием, Октавиан предпринял сложнейшую спецоперацию, о которой мы поговорим отдельно, когда будем обсуждать вторую серию второго сезона. Там об этом не сказано ни слова, а по хронологии должно было бы произойти.

К. Жуков: Ну, заставить быка с яйцами работать сложно, потому что у него есть некие посторонние желания.

Д. Пучков: Играй, гормон!

К. Жуков: Он постоянно хочет вдуть корове…

Д. Пучков: Узнаю себя сразу. Не до работы.

К. Жуков: Если вспомнить себя в восьмом-десятом классе, то об учебе ты думал примерно пятнадцать минут в сутки, не больше. Все остальное время размышлял о том, что бы такое сделать. Бык такой же, только, в отличие от восьмиклассника, он может весить тонну. Если он везет твою замечательную тележку с деньгами и вдруг, увидев корову или подумав, что увидел симпатичную корову, ломанет куда-нибудь, ты его остановить не сможешь. Будут серьезные проблемы. А кастрированного быка можно заставить работать, ему все абсолютно по фигу. Поэтому вплоть до конца XIX – начала XX века везде, где могли прокормить вола, использовали вола, а не быка. Быков оставляли на развод, чтобы получались офигенные телята.