Читаем Рихард Зорге полностью

Рихард слушал. Умение слушать, не проявляя своих чувств, — одно из обязательных качеств разведчика. Слушал — и думал: «И вот такого заморыша боится сейчас газета, которая не боялась выступать против самого Бисмарка! И Франкфурт, двухтысячелетний город, в свое время служивший местом избрания германских королей и коронования императоров Священной Римской империи, вольный город и родина Гёте, безропотно отдал себя во власть шайки этих подонков!..»

С Франкфуртом были связаны особенно дорогие и важные для Рихарда воспоминания. Собственно, и путь, трудный путь солдата свободы, который он выбрал, начался именно здесь. В 1923 году он приехал сюда по заданию партии. В 1924 году, как пропагандист, готовил рабочих к выборам в рейхстаг. Компартия тогда только вышла из подполья. А еще раньше, в первых числах апреля, во Франкфурте состоялся IX партейтаг — съезд Компартии Германии, в котором Рихард принимал участие. Здесь-то, на съезде, он и познакомился с нелегально прибывшей во Франкфурт делегацией советских коммунистов. Они рассказывали Рихарду о его Родине — Советской России, победно и трудно утверждавшей власть рабочих и крестьян, о Баку, где он родился и откуда его увезли в Германию еще мальчиком…

Следующей весной руководство партии направило его на работу в Москву… Он стал советским гражданином. А в марте того же 1925 года Хамовническим райкомом столицы был принят в партию большевиков.

Сейчас он невольным движением пощупал внутренний карман, словно там лежал партбилет.

— Ч-что? Сердце?

Голос гитлеровца вернул Рихарда к действительности.

Да, все началось здесь, во Франкфурте… Впрочем, нет. Гораздо раньше. В окопах под Верденом. За восемь лет до первой встречи с русскими коммунистами на IX партейтаге…

Он наклонился к фашистскому комиссару. Подлил вина.

— Сердце для национал-социалиста — излишняя роскошь.

— 3-замечательный афоризм! — непослушным языком облизнул тот губы. — Надо з-запомнить. Да, так на ч-чем я остановился? На крови…

Перед глазами Рихарда вновь всплыло окровавленное лицо Карла. Его глаза. И Рихард почувствовал, как его руки наливаются чугунной тяжестью. Своими руками задушил бы он сейчас этого выродка, сидящего напротив, лакающего рейнвейн и страшно рассуждающего о крови. Да, сердце ему ни к чему. Сколько горя принесут эти выродки, если их вовремя не уничтожить!..

— Ну-с, так как с моим назначением? — небрежно бросил он, дождавшись паузы.

— О ч-чем речь, Рихард? — заморгал ресницами комиссар. — Я с-собственноручно напишу все в Берлин.

— Почему в Берлин?

— Чудак, разве ты не знаешь последнего приказа? Все корреспонденты, выезжающие на работу за границы рейха, должны п-персонально и лично утверждаться у рейхсминистра, доктора Иозефа Геббельса. Хайль!

9

Снова Берлин. Снова Унтер-ден-Линден. Только на этот раз — отель «Кайзерхоф».

Через Инге Рихард сообщил Оскару о новых осложнениях. Получил ответ: к самому министру идти не следует. Нужно выждать момента, когда Геббельс уедет из Берлина, и заявиться к более «мелкой сошке». Это не так опасно. А пока вот еще несколько рекомендательных писем: в «Берзен дейтунг» — солидную биржевую газету, в «Теглихе рундшау». С ними можно договориться просто о внештатном сотрудничестве.

Зорге решил ждать. А с помощью юной связной отправил письмо Старику. Подробный отчет — и несколько слов приписки: «При большом оживлении, которое существует в здешних краях, интерес к моей личности может стать чересчур интенсивным. Рамзай. 3 июля 1933 года».

И вот он сидит в кабинете чиновника аппарата Геббельса. Этот чиновник совсем не похож на франкфуртского комиссара: немолодой, с умными холодными глазами, вельможно откинувшийся в кресле. Не спрашивает, а сам слушает — и смотрит, смотрит… Рихард спокойно выдерживает взгляд. Да, этот, видно, кадровый нацист. Он в военном эсэсовском мундире. Судя по знакам различия — штурмбаннфюрер. Майор. Сверлит взглядом. Неторопливо перечитывает бумаги. Нажимает кнопку звонка под доской стола.

В дверях вырастает дюжий штурмовик.

— Прошу вас, доктор Зорге, подождать в соседней комнате, — холодно говорит штурмбаннфюрер.

«Что это значит?»

Комната пустая. Только потертый диван и стол. На столе чернильница. Рихард подходит к двери.

Прислушивается. За дверью — мерные шаги. Так ходит часовой на посту. «Неужели ловушка?» Может быть все. Главное — держать себя в руках.

Время тянется медленно. Минуло пять минут. Десять. Двадцать… Это уже что-то определенное…

Дверь распахивается.

— Доктор Рихард Зорге? Штурмбаннфюрер просит вас.

Чиновник встает из-за стола, протягивает Рихарду бланк.

— Пожалуйста, господин корреспондент: ваше удостоверение.

Но это было еще не все. «Федерация журналистов рейха», официальная и полностью контролируемая нацистами, созданная вместо всех разогнанных журналистских организаций Германии, должна была дать в честь нового заграничного корреспондента «прощальный ужин». Это была новая, установленная Геббельсом традиция, нарушать которую не следовало.

Рихард шел на ужин с чувством тревоги. Какие неожиданные встречи ожидают его?