Читаем Ригодон полностью

– Все перевернулось вверх тормашками, не правда ли, все!.. Он обосновался на куче кокса… мы там все перерыли, с офицерами и машинистами… но его там нет… под коксом… необходимо, чтобы этот поезд двигался дальше!.. Эскадрильи снова вернутся… мы знаем… на этот раз у них будет полно бомб… вы знаете… фосфор, вон там… жидкий.

– О, конечно, капитан! Вы правы!

– Этот туннель будет затоплен…

– Несомненно!

– Необходимо, чтобы поезд двигался!

Ну, а все-таки…

– Матери не хотят занимать места в поезде, капитан… они боятся!

– Тем лучше! Тем лучше!

– Что угодно, только не этот поезд!.. Они хотят вернуться в Лейпциг… по шпалам… вдоль дороги… по щебенке…

– Тем лучше!.. Тем лучше!

– У них в Лейпциге было молоко! Они больше не доверяют поезду! Они не верят в Ульм!

– Конечно! Конечно!.. Как им угодно! А мы, мы поедем! У нас осталось не более десяти минут… Взгляните на часы…

Он присвечивает мне… своим фонариком… я делаю вид… будто вижу…

– Да-да, капитан!..

На моих часах нет стекла, нет стрелок…

– Дорожные рабочие на насыпи… через двадцать минут эскадрильи заправятся… снова будут над нами… может быть, раньше!

Этот капитан Гоффман не питает никаких иллюзий, он знает, что говорит… плевать ему на матерей, на детей, пускай себе возвращаются в свой Лейпциг, к бульону, колбасе и Красному Кресту!.. Не пройдет и двадцати минут, как все это превратится в один горящий поток фосфора…

Я спрашиваю у него, который час… Мои часы неисправны!

– Без пяти шесть!

– Вечера или утра?

– Вечера!.. Увидите! Они устроят иллюминацию!.. Знаете, что сначала?… Ракеты!..

Знаю ли я!.. Повсюду ракеты!.. Монмартр!.. Рено!.. Безон!.. Берлин!.. Розовые… зеленые… голубые… рождественские свечи! Конец света наступит при свечах! Я говорю: «Вот это будет праздник!» Он согласен…

– Иллюминация! Фейерверк!..

Капитан Гоффман не слишком опечален… он не тревожится… нет, вовсе нет… я полагаю… это способность принимать желаемое за действительное! А маршал? Его маршал? Люббе?… О нем он больше не заговаривает… а интересно, спасся ли тот в своем коксе? Вновь отправился в Лейпциг?… И он тоже? С прибалтийками или в одиночестве?… Узнаем позже об этом… а в данный момент главное – воспользоваться тем, что поезд тронется, всем нам надо где-нибудь пристроиться… возможно, даже в вагоне самого маршала? Я хорошенько его попрошу, этого капитана… он должен помочь… думаю об этих женщинах, их яростном желании вернуться в Лейпциг… однако я отчетливо представлял прием… запрещено выходить, verboten!.. На какую встречу они там нарвутся! Вот и спеши туда! Они рисковали так же, как мы! У нас, по крайней мере, есть шанс!.. Поезд больше не подпрыгивает, не сходит с рельсов, потерял свою эксцентричность… по вагонам!.. Если нас отбросят от одного, перейдем к другим… у нашего инженерного капитана озабоченный вид, он разыскивает маршала… расспрашивает людей, тех, что не смогли пролезть под вагонами… добраться до другой дорожки под сводами… ни те ни другие ничего не видели, да и подумайте сами, как бы они могли что-то увидеть, лежа на земле, уткнувшись носом в каменные плиты!.. Ах, щит с гербом на вагон… OKW нашелся!.. Украшенный орлом… был ли он у капитана, под его плащом?… Нет! Люди подобрали шит между шпалами… капитан цепляет его к вагону… он расспрашивает… ему отвечают… но понять ничего невозможно… какое-то невнятное бормотание… я думаю, по-русски… должно быть… они лежали плашмя, и это все… капитан Гоффман не нашел фон Люббе… хорошо ли он искал?… Не уверен… он оглядывается, у него такой вид… но он нас не видит… одна ступенька, две ступеньки… мы уже там! Мы в коридоре… осколки стекла по всему купе… гораздо легче порезаться, чем на камнях… какой простор для факиров!.. Однако потихоньку, со скрипом… я вижу, что это здесь!.. Салон маршала… пусто… никого!.. Хотя нет! На диване грудной ребенок… младенцу не больше месяца… он молчит… мать оставила его там… я подхожу… смотрю… этот малыш… ему неплохо, он не страдает… это крепенький груднячок… что же дальше? Капитан Гоффман?… Зову его… он подходит… он шел следом за нами…

– Видели?… У нас же нет ни молока, ни соски…

Пусть он отчетливо представит ситуацию… я его предупреждаю… ведь здесь он распоряжается, не так ли?… Кажется мне… я не вижу другого ответственного лица… нет времени для колебаний… если мы берем этого младенца, то нужно молоко…

– Может ли он доехать до Фюрта?

– А далеко ли Фюрт?

– Шестьдесят километров… два часа… полтора… и Фюрт!.. Годится?

– Думаю, да… полтора часа…

И тут внезапно он направляет на нас свой фонарь!.. Вспышка… очень мощный светильник… он пристально всматривается в лица… Я бы сказал, капитан изучает нас… это впервые он так вглядывается… и мы тоже впервые внимательно рассматриваем его… обхохочешься, какие же мы перепачканные и черные!.. Все четверо!.. Но смеяться некогда… самолеты должны вернуться, так он сказал, с полной загрузкой и уже через десять… двенадцать минут… я его переспрашиваю…

– Непременно!..