Читаем Риф Скорпион полностью

Дамы хорошо знали этого господина. Фрекен Харм влюбилась и была только рада, что он решил ехать вместе с ними в Копенгаген. Там рассказала ему о планах посетить Париж. Он не замедлил обзавестись паспортом. Фру Стефансен была недовольна. Ей хотелось сохранить в тайне этот вояж. А его тайна вполне устраивала. Он тоже предпочитал, чтобы никто не знал о парижской экскурсии, предложил называть его «господин Экеберг». И они так привыкли к этому, что только так и говорили, почти забыли ею настоящую фамилию.

Уже в поезде фрекен Харм заметила, что он заглядывается на фру Стефансен, и в Париже это стало еще очевиднее. И до отъезда домой решила поставить крест на их отношениях.

— А фру Стефансен?

— Она продолжала вздыхать по Холмгрену, плакала из-за него. С Экебергом, похоже, потом совсем не общалась. В Париже они каждый день проводили вместе час-другой, все трое. Фру Стефансен ни разу не встречалась с Экебергом наедине.

Вебстер выдернул лист из машинки, быстро вышел в коридор, жестом вызвал туда же фрекен Ульсен.

— Уведите ее.

С этой минуты Вебстер двигался быстрее, говорил отрывисто, сохраняя невозмутимое выражение лица, точно врач, готовый вынести свой вердикт. Выписать нужные рецепты, поместить пациента в больницу, на очереди другие пациенты, нет времени на пустые разговоры. Удовлетворение и облегчение при мысли о том, что преступление раскрыто. Спокойствие, уравновешенность. Задача решена, все нити распутаны, можно пожинать плоды.

На такой стадии следствия Вебстер наращивал темп, не давал себе передышки. Это вовсе не означало, что он носился с красным лицом и сверкающими глазами, жадно глотая воздух. Нет, просто он не позволял себе долго засиживаться где-либо, раскручивал дело. Зайти в архив, провести короткий допрос, живо пройтись по коридору к новой цели твердым, решительным шагом, некогда чесать языки с коллегами.

К шефу.

— Да-да, все точно, совершенно ясно, проще простого. Дамы наврали мне с три короба. Я не мог понять, как это Холмгрен взял деньги, после чего они куда-то исчезли. Что-то тут не сходилось. Подумал, что фру Стефансен решила припрятать денежки на будущее. Но и это выглядело сомнительно. Не сомневался, что она лжет, утверждая, будто Холмгрен послал ее на почту отправить около половины суммы, которую мы разыскиваем. Холмгрен никуда ее не посылал. Теперь уж мы добьемся от нее полного признания. Приходится вытягивать слово за словом. Знакомая картина. Мы располагаем доказательствами, что яд куплен в Париже, знаем день и час, есть превосходное описание внешности покупателя. И все же получить признание по этой части будет нелегко, и будет трудно заполучить остальные деньги. Они надежно спрятаны. Посмотрим…

Фрекен Ульсен сходила в камеру предварительного заключения за фру Стефансен. Вебстер сидел за пишущей машинкой, когда та вошла в его маленький кабинет — бледная, красивая, в платье кирпичного цвета.

— Ну что ж, фру Стефансен, продолжим. Надеюсь, теперь мы поставим все точки. Думаю, больше мучить вас мне не придется. От скольких хлопот вы могли бы избавить нас, если бы время от времени не приукрашивали истину. Ладно, не все дается сразу. Вообще-то не стоит так уж упорно запираться. Конечно, всякое бывает, я понимаю. Но в данном случае… Сколько лишних хлопот, печалей и переживаний могли бы избежать. В таких случаях краткий путь — самый лучший. Быстрее и надежнее достигаешь цели. Право, в этом есть смысл. С вашей стороны благородно, что вы защищали мужа, и вам это почти удалось. Но только почти. Возможно, благородно защищать еще кого-то. Я вас отлично понимаю. Отнюдь не дурное качество. И строго говоря, вы заслуживаете того, чтобы у вас осталась часть денег Холмгрена. Смягчающие обстоятельства. Возможно, перехватили через край с самоуправством, но ведь были основания. Суд несомненно посчитается с определенными обстоятельствами.

Он потер гладкую лысину, полистал папку, прочел несколько строк.

— Гм-м. Итак. Значит, Холмгрен оставил себе сто двадцать пять тысяч крон, столько же взяли вы. Можно подумать, что вы договорились о дележе?

— Нет, что вы.

— Да уж, дело обстояло не так просто. Я предлагаю изменить ваши показания, начиная с тех слов, где вы говорите, что Холмгрен поручал вам относить на почту ценные письма.

Слабый протест фру Стефансен.

— Нет-нет, господин Вебстер. Как я говорила вам тогда у себя дома, так все и было. Я ведь призналась. Я не взяла больше того, что сказала. Поверьте…

Он не слушал ее, с улыбкой подвинул к ней толстый альбом с фотографиями.

— Попрошу вас…

Она ахнула, всхлипнула. Уставилась на фотографию, оперлась локтем о стол, опустила лицо на ладонь. Бледный овал. Длинные темные дуги ресниц над бледной щекой. Блестящие черные волосы, чудесные волосы… Он смотрел на нее с чувством, близким к благоговению. Красива, прекрасна… Грудь вздымалась и опускалась. Казалось, она уснула. Изящное белое запястье, длинные тонкие белые пальцы, кисть, созданная для ласки, губы, созданные не только для приема пищи.