— Это дети Холмгрена, — спокойно ответил Стефансен. — Не знаю даже, стал бы я так любить собственных детей.

Вебстер кивнул. Он знал, кто отец этих детей. Фотография Холмгрена, которую увеличил Ник Дал, все ему сказала в конце концов.

15

Несколько дней Вебстер был плотно занят важными делами — кражи со взломом, убийство. Разумеется, все задержанные твердили о своей полной невиновности. Но затем кто-то один начинал валить на другого, и, как всегда, дело раскручивалось. Знай набирайся терпения записывать длинные романы. До чего же эти малые были мастера сочинять. Фантазии хоть отбавляй; им бы столько же уважения к правопорядку. Убийство было скорее непреднамереннее. Вебстер проникся сочувствием к арестованному. Адвокат не жалел сил, отстаивая версию несчастного случая.

Жена Вебстера затеяла большую стирку. Ее вполне устраивало, что он не обедает дома. Поразмыслив, он остановил свой выбор на ресторане «Энгебрет». Наслаждался трапезой не спеша. Хороший сочный бифштекс с луком, в виде исключения. Очень уж проголодался. Отборный картофель. Превосходный суп из цветной капусты. Он ел за троих. Администрация лесопильного завода назначила вознаграждение — десять процентов от суммы, которую удастся обнаружить. Естественно, Нику Далу причиталась своя доля — скажем, одна четверть. А еще этот хитрец лихо зарабатывает на открытках с видами Глеммена, Лислебю и других селений по соседству. Увеличения тоже приносят славный доход. Ромовый пудинг с киселем. Кофе с коньяком. Этта сумеет держать его в руках, славная девушка. «Порядочная», — говорит Ник. Гм.

Кстати, этот портвейн и коньяк в угловом шкафу? Небось подносила почтмейстеру. Новый возлюбленный. Ее личное дело. Хотелось бы знать, кто же все-таки сидел в библиотеке Холмгрена зимой? Фру Стефансен? Фрекен Харм? Фрекен Энген? Нет, последняя в счет не идет, пока. Скорее всего, супруга кассира.

Итак, у Холмгрена много лет были две возлюбленные — фру Стефансен и фрекен Энген. Что ж, не такой уж редкий случай. За девять месяцев до своей смерти он порвал с первой. Собрался наконец жениться на фрекен Энген. Добрая женщина, простая, сердечная, надежный человек, намного моложе него — ей тридцать пять, ему пятьдесят — и, несомненно, хорошая хозяйка. Она от души простила ему грехи и была счастлива, убедившись, что он принадлежит только ей.

Фру Стефансен рассталась с Холмгреном примерно за девять месяцев до его кончины, но близость со Стефансеном не восстановила. Поездка в Париж оказалась неудачной. Холмгрен отказался возобновлять их отношения. И вот недавно она сошлась с почтмейстером. Красивая пара. Стало быть, полтора года она оставалась свободной.

Вебстер любил добиваться ясности в делах. Основательно узнавать людей, основательнее, чем их знали родные и друзья. Собственно, это как раз входило в его обязанности следователя.

Конечно, он мог велеть Бугеру задержать ее на несколько дней, обвинив в краже портвейна и коньяка. Чего только не услышишь от иного человека, заточив его в камеру. Но фру Стефансен — не тот случай. Насторожится — только и всего. Лучше допросить ее в связи с новым задержанием Стефансена. Хотя вряд ли от этого будет большая польза.

Вебстер перебирал в уме действующих лиц драмы. Успел неплохо изучить их. Как напряженно держалась фру Стефансен во время первого допроса. Похоже было, что опасается какого-то вопроса? Вот именно. О ее отношениях с Холмгреном? Думала, что Стефансен уже тогда все рассказал? Вероятно. Сугубо личное дело. Но не исключено, что связанное со всем остальным.

Он позвонил в управление и сообщил, что уедет на день-другой. Тысяча первая поездка в заводской поселок. Адрес — кафе фру Эриксен.

На платформе Восточного вокзала он встретил почтмейстера. Они побеседовали, прохаживаясь в ожидании поезда. Вебстер был далеко не коротыш, но рядом с почтмейстером чувствовал себя маленьким и неказистым. С этими поездками и конторской лямкой не до того, чтобы следить за одеждой. Почтмейстер приезжал в столицу обновлять свой гардероб. Вебстер улыбнулся про себя: новая любовь обязывает.

Они ехали вместе и до самого Мосса простояли в тамбуре. Почтмейстер, само собой, осторожно расспрашивал Вебстера.

— Как все это произошло? Ловко сработано. Я и сам кое-что подозревал. Как ему, Стефансену, вдруг понадобилось ехать в Осло, нервы лечить.

— Да я, собственно, имею к этому делу лишь косвенное отношение. Рад, что все выяснилось. Правда, еще судебный процесс впереди. Вот и еду туда получить кое-какие бумаги у Бугера. Это ведь компетенция тамошних органов.

— А остальные деньги? В газетах писали, что при нем было шестьдесят тысяч. Небось, остальные припрятал?

— Ну, силой ведь не заставишь отдать. Для него же хуже, если они у него. Рано или поздно все равно обнаружится. Конечно, иной раз им удается, но отсидки не миновать… И мы не можем тянуть с делом бесконечно. Мы свое сделали. Жаль супругу. Я всей душой ей сочувствую. Отважная особа. Четверть века вместе, и с чем теперь она остается? Она верила в его невиновность. Должно быть, крепко его любит.