Читаем Риф Скорпион полностью

— Мне кажется, что дело не так уж плохо. Ведь он решил, что тут совсем другое.

Я тоже смутился. Тип в твидовом пиджаке был не одинок в своих предположениях.

— Что я должен буду делать? — спрашиваю. — Не забывайте, что я всего лишь служащий спасательной компании. Переговоры о подрядах полагается вести с владельцем…

Она покачала головой.

— Нет, это исключено, — говорит, категорически так. — Нам не нужна корпорация, комитет или экспедиция. Нам нужен один-единственный человек, причем такой, который умеет держать язык за зубами и не проболтается до конца своих дней. Если вы беретесь за это дело, вам придется оставить свою нынешнюю работу, под каким-нибудь благовидным предлогом, конечно.

— А в этом деле не будет ничего противозаконного?

— Нет, — говорит. — Но должна вас предупредить, что это может быть очень опасно. Даже после дела, если они узнают.

Она вдруг смолкла и чуть нахмурилась.

— Нет, постойте, раз уж вы заговорили об этом, хочу быть полностью откровенной с вами. В этом деле есть один момент, который, возможно, не вполне законен: надо проникнуть на яхте в территориальные воды иностранного государства и тайно высадить на берег двух человек. Нет практически никакой вероятности, что вас поймают, к тому же это не такое уж серьезное правонарушение.

— Все зависит от того, для чего они высаживаются, — заметил я.

— Просто чтобы иметь возможность жить спокойно, — сказала она и строго так посмотрела на меня. — Вообще, просто чтобы остаться в живых.

Я кивнул, обдумывая ситуацию. Они с мужем по какой-то причине хотят скрыться от типа в твидовом пиджаке и других головорезов, скольких — одному Богу известно, но я почему-то не мог представить себе, чтобы она была замешана в какую-то уголовщину. О ее муже я, конечно, ничего не знал, но она начинала мне ужасно нравиться. «Полегче, полегче, — сказал я себе. — И двадцати минут не прошло, как ты, дружок, греб совсем в другом направлении». В ней было что-то такое, что не давало смотреть на вещи объективно, по крайней мере мне.

— А каковы конкретные условия? — спрашиваю.

Она еще раз затянулась и медленно-медленно затушила сигарету в пепельнице. Потом взглянула на меня.

— Условия следующие. Вы покупаете и снаряжаете пригодное к плаванию в открытом море судно, на котором могут разместиться три человека, но такое, которым может управлять один моряк при помощи двух новичков, ничего не смыслящих в судовождении. Мы, конечно, даем деньги, но все делается на ваше имя, либо вы действуете под вымышленным именем, и мы с этим никак не будем связаны (по понятным причинам) до самого отплытия. Погрузимся мы тайно, оторвавшись от всех и всяческих «хвостов». Сделать это будет непросто. Вы отвезете нас в определенное место возле побережья Юкатана и поднимете со дна одну вещь, которая находится в частном самолете. Самолет этот потерпел аварию и затонул…

— Стоп, — говорю. — Какая там глубина! Вы знаете?

— Очень приблизительно, — отвечает она. — Примерно шестьдесят футов.

Я кивнул.

— Это нетрудно. Я имею в виду глубину. Но вот найти самолет. Поиски могут занять годы и все равно не принести никаких результатов. Самолеты быстро разрушаются, особенно на мелководье.

— У меня есть причины думать, что мы сможем найти его, — заметила она. — Но об этом мы поговорим позднее. После того как вы достанете из самолета то, что нужно моему мужу, вы отвезете нас в определенное место на побережье одной страны в Центральной Америке и высадите на берег. Вот и все.

— Какой страны… — начал было я, но решил не спрашивать. Она нарочно сразу не сказала этого. — Ну, высажу я вас, а потом! Что делать с яхтой?

— Яхта — ваша. И пять тысяч долларов в придачу.

Я только присвистнул. Они не мелочились. В голове у меня почти одновременно промелькнули две мысли, как будто я без передышки опрокинул один за другим два стакана виски. Одна мысль была: «Яхта — ваша». Другая — «Балерина». Это все равно как если бы кто-то оставил тебе в наследство миллион баксов.

— Послушайте, — спросил я, дрожа от возбуждения, — сколько вы готовы потратить на яхту?

— За десять тысяч можно купить подходящую?

— Да, — говорю. Мысль моя лихорадочно работала. Когда я в прошлый раз узнавал, за «Балерину» просили двенадцать штук, но, может, они согласятся на десять наличными. А если нет, так доплачу из своих пяти.

Тут я подумал о другом.

Вы хотите сказать, что я просто высаживаю вас на побережье этой страны, неважно какой, и все? Вы ведь не можете не знать, что без документов вас заберут и выдворят из страны в течение недели.

— С этим как раз все в порядке, — говорит.

Не надо соваться не в свое дело. Даже это она умела объяснить мягко, так, чтобы не обидеть.

С минуту мы помолчали. Я обернулся. Она смотрела на меня.

— Ну, как? — спрашивает. — Что вы решили?

Мэннинг, хозяин «Балерины». Звучит. Перед глазами у меня возник изящный силуэт вожделенной яхты. Но как тут решиться? Я ведь ничего не знаю.

— Послушайте, а эта штуковина, что в самолете, она принадлежит вашему мужу?

Она кивнула.

— Это его вещь.

— Каково его настоящее имя, Уэйн или Маколи?