Читаем Риф Скорпион полностью

Из нашего брака ничего не вышло. Теперь все было в прошлом. Во многом был виноват я, и от этой мысли веселей не делалось. Мы ссорились и ссорились, пока все, что было между нами, не истерлось до дыр, а в любой ссоре участвуют двое, не один. До женитьбы на Кэтрин у меня была яхта, и после свадьбы я не хотел продавать ее, хотя Кэтрин не любила парусный спорт, а содержать яхту было не по средствам женатому человеку, живущему на скромную зарплату служащего пароходной компании. Кэтрин хотела устраивать вечеринки и обеспечивать мне продвижение по службе. Никто из моих начальников не занимался парусным спортом. Они играли в гольф. «Ты должен продать яхту и вступить в гольф-клуб», — говорила она. «Мне наплевать, что делает начальство, — отвечал я. — Я хочу в свободное время ходить на яхте и пытаться писать». Она говорила: «У тебя нет честолюбия, ты не умеешь общаться с людьми, ты просто тупица. Что ты о себе вообразил? Тоже мне, Конрад нашелся». Все рушилось.

Мы ругались и из-за денег тоже. Наконец, охваченные каким-то порывом разрушительства, мы за бесценок продали дом и яхту и, поделив все полученное, разбежались, как два малыша, подравшиеся в песочнице из-за формочки. На флоте во время войны я был водолазом, занимался подъемом затонувших судов и грузов. Оправившись от крушения своего семейного корабля, я снова занялся этим делом.

Я уныло переходил с работы на работу, двигаясь все дальше на юг. Если уж нырять, так лучше в теплой воде. Все было бесполезно. Я попытался было снова начать писать, но ничего не выходило, и у меня не взяли ни одной вещи. Мне тридцать три года. От будущего мне особенно нечего ждать, в прошлом тоже было не так-то много минут, которые вспоминаешь с удовольствием. Я кругом бывший: бывший студент технического колледжа, бывший лейтенант ВМФ, бывший муж, бывший начинающий писатель.

Мы как раз проезжали через какой-то городишко, и она сбавила скорость, а потом, когда мы снова выехали на шоссе, повернулась ко мне и задумчиво спросила:

— У вас, чувствуется, большой опыт обращения с яхтами?

Я кивнул.

— Я рос среди них. Мой отец занимался парусным спортом, был членом яхт-клуба. Я умел управлять яликом еще до того, как пошел в школу.

— А как насчет больших яхт, ну знаете, на которых плавают в океане далеко от берега? Забыла, как они называются.

— А, крейсерские? Было дело. После войны я несколько раз участвовал в океанских регатах, членом команды. Мы с другом в 46 году устроили себе восьмимесячный круиз по Карибскому морю на старом яле.

— Понятно, — говорит она задумчиво. — А навигацию вы знаете?

— Еще бы, — говорю. — Хотя кое-что, наверное, позабыл, практики нет. Давно этим не занимался.

У меня было странное ощущение, что она расспрашивает меня неспроста. Но в этом же не было никакого смысла. Какое отношение океанские плавания и ориентация по звездам имеют к тому, чтобы достать из какого-то озерка утопленное ружье?

Мы миновали еще один городок, где толпившиеся вдоль дороги домишки были, казалось, насквозь прожарены беспощадно палящим солнцем. Потом проехали еще несколько миль по шоссе, и она свернула на грунтовую дорогу, вьющуюся меж хлопковых полей, взбираясь на холм. Она опять поглядывала в зеркальце. Я оглянулся, но за нами никто не ехал. «А хоть бы и ехали, мне-то что за дело, в конце концов? — подумал я вдруг. — Сделаю дело, получу деньги, и все. Ее муж просто утопил ружье в озере, больше ничего».

Сначала мы ехали мимо каких-то обшарпанных ферм, потом они стали попадаться реже. Кругом царило запустение, земля — один песок, из деревьев только чахлые сосны. Нам не встретилась ни одна живая душа. Проехав мили четыре, мы свернули на частную дорогу. Это была просто колея, проложенная среди деревьев. При въезде были ворота, и мне пришлось выйти из машины и открыть их. На воротах висела табличка: «Не входить». По следам на колее видно было, что недавно, день-два назад, туда въезжала машина.

Я решил, что это частный охотничий клуб, в котором состоит ее муж, но она ничего не сказала на эту тему. Мы спустились с холма вниз, в болотистую низину, где кроны огромных, покрытых испанским мхом дубов, смыкались над дорогой. Тут и там сквозь деревья были видны участки голой глины, растрескавшейся от жары. Было тихо и немного мрачновато, и мне подумалось, что все это, наверное, похоже на тропические джунгли.

Мы проехали еще с милю, потом дорога внезапно кончилась. Она остановила машину.

— Вот мы и приехали.

Там было красиво, и, как только смолк шум мотора, наступила почти звенящая тишина. Баржа, служившая охотничьим домиком, была причалена к пирсу в тени огромных покрытых мхом деревьев, росших у самой кромки воды, за ней я разглядел сверкающую на солнце зеркальную гладь озера. Воздух был совершенно неподвижен. Когда, выйдя из машины, я хлопнул дверцей, звук показался мне просто оглушительным.

Она открыла багажник, и я достал снаряжение.

— У меня есть ключ от баржи, вы можете там переодеться, — сказала она.