Читаем Риф Скорпион полностью

Аксель Брехейм включил карманный фонарик. Маленький конус света остановился на эмблеме фирмы «Мерседес» над замком багажника. Внизу слева я различил три цифры и букву 190 Е. Брехейм осветил номерной знак между широкими фарами. Машина была зарегистрирована в Трондхейме. Присев на корточки, я провел пальцами вдоль края железной пластины, но не нащупал никаких остатков липкой ленты или иных признаков, позволяющих заключить, что какое-то время этот «мерседес» был снабжен фальшивым мюнхенским номерным знаком.

Мы медленно прошли вдоль машины, каждый со своей стороны. Брехейм посветил на сиденья, обтянутые велюром цвета слоновой кости. Луч фонарика остановился на висящих над приборным щитком сувенирных игральных костях. В окружении слоновой кости резал глаза их ярко-красный цвет.

— Глупо с его стороны, — тихо произнес Аксель Брехейм, — не избавиться от такой броской штуковины.

Конус света ударил мне в лицо.

— Похоже, ты был прав, — сказал старший инспектор.

— Это ты был прав, — возразил я, прикрывая глаза здоровой рукой. — Вспомни твои слова вечером в день покушения. «Может быть, этот террорист и Марго Стрём убил», — сказал ты тогда.

— В самом деле?

Он посветил на стены. Обычный гаражный интерьер.

— Но можно ли это доказать? — задумчиво произнес Аксель Брехейм.

— Ты уж постарайся, — сказал я. — Этого убийцу задерживать тебе, и никому другому.

Пружины под потолком скрипнули, и дверь с грохотом распахнулась.

Мы повернулись одновременно, словно пара в синхронном плавании. Аксель Брехейм — у левой, я — у правой стороны «мерседеса». Прямо перед собой, в ореоле света от ближайшего уличного фонаря, мы увидели силуэт человека. И в руках у него — нечто очень похожее на двустволку.

— Брось фонарик, — сказал Бьёрн Муэн.

Аксель Брехейм повиновался.

— Не делай глупостей, Муэн, — сказал он спокойно, с какой-то грустинкой в голосе.

— Глупостей? — холодно отозвался Бьёрн Муэн. — Что может быть глупее, чем взлом чужого гаража? Я всего-навсего застиг врасплох двух угонщиков.

Аксель Брехейм осторожно шагнул вперед. Двустволка качнулась в его сторону.

— Я старший инспектор уголовного розыска, — сказал Аксель Брехейм.

— Не двигайся, Брехейм, — отчеканил Бьёрн Муэн. — Может быть, я узнал тебя, может быть, нет. Там будет видно. Так что не двигайся.

— Зря ты не выбросил эти сувенирные кости, — сказал я. — Один из мусорщиков приметил твою машину на Кругозоре.

Двустволка нацелилась мне в живот, в то самое место, куда двумя днями раньше пришелся удар женским локтем. Все-таки лучше, чем заряд дроби.

— Положи ружье, — сказал Аксель Брехейм. — Только хуже будет.

Он успел сделать еще два шага, теперь стоял возле заднего бампера. Бьёрн Муэн снова направил двустволку на него. Держа ее так, что при выстреле снесло бы голову Брехейму.

— У тебя ноль шансов, — настаивал Аксель Брехейм. — Убийство полицейского только усугубит твою вину.

— Я не вижу никаких полицейских, — ответил Бьёрн Муэн. — Вижу двух воров, застигнутых на месте преступления. Двух негодяев, которые сразу набросились на меня. В Норвегии есть закон о самообороне.

Аксель Брехейм замер на месте. Кажется, даже моргнуть не решался. Я сказал:

— Ты ловкий парень, Бьёрн, да только не совсем. Забыл про счет Марго в Сбербанке и про десять тысяч, полученных Ульфом Халлдалом за молчание. Десять новеньких бумажек, Бьёрн, с последовательной нумерацией. Уверен, в банке знают, когда они были выпущены, из какой кассы выплачены, знают, что ты получил эти деньги в прошлый понедельник.

Он несколько раз вздрогнул, пока я говорил. Но взгляд и двустволка по-прежнему были направлены на Акселя Брехейма, который явно приготовился сделать выпад, как только ружье повернется в другую сторону. Однако Бьёрн Муэн видел это не хуже меня.

Он не нажал на курок.

Возможно, его самоуверенность была напускной. Возможно, ему еще можно было заговорить зубы. Я продолжал:

— Покушение — твой самый ловкий ход. Тут ты всех провел. Весь мир посчитал, что акция была направлена против министра Джона Солсбери. Казалось, иначе и быть не могло. Половина террористов на этом шарике бросилась присваивать себе честь такого подвига. Первым звонил ты сам, я верно угадал? «Представитель латиноамериканской террористической организации „Венсеремос“». На беду для тебя, сотрудник «Адрессеависен» записал твой голос на пленку. Анализ записи позволит опознать тебя, как ни старался ты изобразить иностранца.

Кажется, ружье качнулось? Против света я не мог различить выражение его лица. Но дыхание, похоже, участилось?