Читаем Резинки полностью

Затем Лоран заявляет, что владение почтовым ящиком, равно как и использование псевдонима, не говорят еще о преступных намерениях. Шесть почтовых отделений города имеют в сумме несколько тысяч абонентов такого рода. Часть их — по всей вероятности, менее четверти — ведет строго сентиментальную или околосентиментальную переписку. Примерно столько же приходится на коммерческо-филантропические предприятия: брачные агентства, бюро по найму, индусские факиры, астрологи, духовидцы… и т. п. Остальное, то есть больше половины, представляют дельцы, из которых лишь незначительная часть является настоящими мошенниками.

Пневматическое письмо отправлено из третьего почтового отделения, которое обслуживает предпортовую зону и склады на северо-востоке. Речь все о той же лесоторговле или же связанных с ней операциях: продажа с торгов, перевозка, погрузка или еще что-нибудь.

Поскольку цены все время скачут, для посредников крайне важно уметь быстро этим воспользоваться; при заключении сделки задержка на сутки может иногда разорить человека.

Ж. Б. — комиссионер (может, немного не в ладах с законом — но не факт). Г. и Андре ВС — двое его агентов. Вчера они провернули одно дело, которое должно закончиться сегодня вечером. Оказавшись без поддержки Г., второй должен быть наготове раньше, чем было предусмотрено, чтобы не упустить время.

5

Валлас снова один, он ходит по улицам.

На этот раз он направляется к доктору Жюару; как только что ему повторил Лоран: это первое, что надо сделать. Он в конце концов добился содействия городской полиции в установлении слежки за почтовым отделением и в том, чтобы допросили молодую служащую. Но он мог убедиться, что точка зрения комиссара была отныне вполне определенной: нет никакой террористической организации, Даниэль Дюпон покончил с собой. Для него это единственное разумное объяснение; он допускает, что «мелкие детали» пока плохо согласуются с этим тезисом, однако всякие новые сведения, которые ему доставляют, становятся лишним доказательством версии о самоубийстве.

Так произошло, например, с пистолетом, который Валлас обнаружил у профессора. Калибр оружия соответствовал калибру пули, представленной доктором; и этой пули как раз не хватает в обойме. Наконец, что на его взгляд очень важно, пистолет заклинило. Это обстоятельство, установленное в лаборатории комиссариата, является якобы решающим: оно объясняет, почему Дюпон, только ранивший себя первой пулей, не выстрелил во второй раз. Вместо того чтобы вылететь как полагается, гильза застряла внутри механизма; именно по этой причине ее и не нашли на полу в кабинете. Что касается довольно смазанных отпечатков, обнаруженных на рукоятке пистолета, то их расположение вовсе не противоречит гипотезе комиссара: указательный палец был на спусковом крючке, как будто бы стреляли прямо перед собой, но локоть был выдвинут вперед и запястье выгнуто так, что ствол упирался чуть наискось точно меж двух ребер. Несмотря на это малоудобное положение, надо крепко держать пистолет, чтобы он остался там, где надо…

Сокрушительный удар в грудь, за которым тотчас следует острая боль в левой руке; больше ничего — кроме тошноты, которая явно не похожа на смерть. Дюпон с удивлением разглядывает свой пистолет.

Его правая рука двигается без всякого затруднения, голова соображает, остальная часть тела также откликнулась бы, если бы он к ней обратился. Тем не менее он уверен, что почувствовал выстрел и разрыв на теле в области сердца. Он должен был бы умереть; однако обнаруживает, что сидит за своим столом, как будто ничего не произошло. Должно быть, пуля ушла в сторону. Надо кончать с этим как можно быстрее.

Он снова направляет ствол на себя; он упирается им в ткань жилета, в то место, где уже должна была бы быть первая дыра. Боясь неудачи, он изо всех сил сжимает палец… Но на этот раз ничего не происходит, абсолютно ничего. Напрасно он вцепился в спусковой крючок, оружие бездействует.

Он кладет его на стол и несколько раз сжимает и разжимает пальцы, чтобы убедиться, что они ему послушны. Заклинило пистолет.

Хотя и тугая на ухо, старая Анна, убиравшая со стола, наверняка слышала выстрел. Что она делает? Побежала ли она звать на помощь? Или поднимается по лестнице? Ее никогда не слышно в этих войлочных тапках. Надо что-то сделать, пока она не пришла. Надо выйти из этого дурацкого положения.

Профессор пытается встать; ему это удается без труда. Он даже может передвигаться. Он доходит до камина, чтобы посмотреться в зеркало; отодвигает стопку книг. Теперь он видит дырку, немного выше, чем нужно; ткань жилета порвана, слегка запачкана кровью; пустяки. Надо только застегнуть пиджак, и ничего не будет видно. Он оглядывает свое лицо: нет, он совсем неплохо выглядит. Возвращается к столу, рвет письмо, которое написал своему другу Жюару перед ужином, и бросает его в корзину…

Даниэль Дюпон сидит у себя в кабинете. Он чистит свой пистолет.

Дюпон обращается с ним осторожно.