— Этого можно избежать, если ты возьмешь свое второе сознание под контроль.

— Ты можешь мне в этом помочь?

— Не я, но другие герениты. К несомненным успехам Ордена можно отнести то, что геренитам удалось глубоко изучить внутренний мир человека и разработать множество разнообразных техник и приемов для совершенствования сознания и коррекции психики. Я познакомлю тебя с учителями и мастерами психотехники, которые сумеют помочь тебе справиться с твоими проблемами.

— Похоже, что мне уже была предложена такая помощь, — сказал Стинов. — Учитель Лиг сказал мне, что я должен еще раз прийти к нему.

— Ну, если за дело решил взяться сам учитель Лиг, то у меня вообще нет никаких сомнений в успехе, — сказал Василий.

— А как же работа, которую ты мне предложил?

— Я не требую от тебя сиюминутных результатов, — ответил Василий. — К тому же даже твоя феноменальная память не содержит достоверной информации о сегодняшнем положении дел в Ордене. Для того чтобы разработать нужную нам стратегию, недостаточно одного желания. Ты должен вначале вникнуть в суть проблемы, погрузиться в нее, заставить работать свое подсознание, быть постоянно нацеленным на результат. Только так мы сумеем добиться успеха.

Глава 23

Обретение себя

Никогда прежде Стинов не испытывал такого покоя и умиротворения, как в те дни, что он провел в секторе Паскаля.

Ежедневное общение с Василием дало возможность Игорю лучше узнать его. Стинов понял, что имеет дело не с преданным догмам религиозным фанатиком, а с реалистично мыслящим, прагматичным человеком. Он поверил в то, что Василий действительно стремится изменить жизнь, сделать ее стабильной, вернуть людям давно утерянную веру в завтрашний день. И то, что он собирается сделать это ненасильственным путем, опираясь лишь на новую идеологию, делало его порыв еще более привлекательным, хотя и несколько идеализированным, как казалось Стинову.

Игоря располагало к Василию и то, что монах не пытался просто использовать его, как делали те, с кем приходилось сталкиваться Стинову прежде. Василий видел в нем прежде всего равноправного партнера, которого следовало не заставлять что-то делать, а убеждать в правильности ожидаемых от него действий.

Чем глубже вникал Стинов в идеи, вынашиваемые Василием, тем сильнее они захватывали его. Все еще не веря до конца в возможность мирных преобразований в Сфере, Игорь тем не менее увлекся самой разработкой стратегии поставленной перед ним задачи. На данном этапе он предпочел руководствоваться знаменитым принципом: «Главное — ввязаться, а там уж и деваться будет некуда».

Но оба они — и Стинов, и Василий — понимали, что, прежде чем приступить к осуществлению своих планов в масштабах Сферы, необходимо было получить всю полноту власти в секторе Паскаля. У Василия имелось немало сторонников среди геренитов, но почти все они были молодыми людьми, не занявшими пока еще сколь-либо ответственных постов и должностей. На пути их стояло высшее духовенство Ордена, скованное вековыми традициями и приверженностью нерушимым Постулатам основателей.

Но те, в чьих руках находилась сейчас жизнь сектора Паскаля, были сильны той властью, которую они имели над душами населяющих его верующих. Построенная на строгой иерархии и беспрекословном повиновении высшему духовенству общественная система Ордена представляла собой необычайно устойчивую пирамиду, сломать которую снизу было практически невозможно. Следовательно, удар нужно было нанести по самой верхушке. И удар этот должен быть выверенным и точным, поскольку если первая попытка переворота потерпит неудачу, то второй уже скорее всего и не представится. Ересь будет выжжена из тела Ордена каленым железом.

Пока ни Стинов, ни Василий не представляли себе, каким образом можно было быстро и с минимальным риском потерпеть поражение сместить руководство Ордена. Все предлагавшиеся варианты были не более чем робкими попытками нащупать вероятные пути к действию.

Чтобы поближе познакомить Стинова с духовной жизнью Ордена, Василий вместе с ним посещал как обычные проповеди секционных наставников, так и пышные, многолюдные сборища по поводу еженедельной торжественной проповеди, которую по понедельникам читал кто-то из духовных иерархов. Вместе с Василием Стинов заходил в Дома духовных исканий различных школ и направлений, в которых можно было встретиться как с серьезной и кропотливой работой над совершенствованием собственного сознания, так и с истеричными воплями наглотавшихся эфимера безумцев, которые в бредовых картинах, порожденных одурманенным разумом, видели высшее откровение Провидения.