Читаем Резчик полностью

На втором этаже комната отдаленно напоминала рабочий кабинет. Окно плотно заколочено досками и залито дегтем или чем-то подобным. Матео зажег яркий магический светильник, подвесил его на крюк у входа. Стало видно, что единственной уцелевшей вещью в помещении была картина. Высокая, в рост человека. Портрет изображал красивую молодую женщину в пышном красном платье. Волосы распущены, тонкий золотой ободок тиары на голове. Женщина стояла у края стола, на котором автор изобразил книгу и песочные часы. Художник был настоящим мастером своего дела. Женщина смотрела с картины, словно живая.

— Карина Лиц, — представил ее Матео. — Справа дверь. Подожди, — он придержал меня за рукав. — Заклинание на двери связано с картиной. Я мог бы его испортить, но это было бы слишком просто. С той стороны каскад чар, нарушишь одно, и остальные превратят башню в кусок оплавленного стекла. Карина виртуозна в таких вещах. И у нее было достаточно времени, чтобы я не мог ничего сделать. Я бы показал тебе записи Жака, но понять их не сможет и старший наставник кафедры артефактов в академии.

— Буду предельно осторожен, — пообещал я.

— Если что, зови Германа. Он услышит, если ты назовешь его по имени.

— Слушай, я так понял, что вампиров ты не любишь, а кто тогда Герман?

— Человек. Еще одна моя ошибка…. Он не любит вспоминать прошлое. Когда-нибудь за кружкой вина я расскажу и его историю, — он улыбнулся, похлопал меня по плечу и ушел.

Осмотрев комнату и не увидев магических ловушек, я прошел к картине. Даже без концентрации можно было почувствовать магическое искажение. А от двери, обитой железными полосками, тянуло так, что не хотелось подходить. Если присмотреться, то обломки мебели в комнате лежали так, словно тут выяснили отношение пару оборотней. Некогда массивный стол превратился в груду щепок, обломки шкафов кучно лежали в углах, на стенах виднеются росчерки когтей.

Как говорил учитель, не существует магической защиты, которую невозможно взломать. Чем она сложнее, тем больше у нее уязвимых мест. Между дверью и картиной семь тонких нитей. Три синих и четыре красных. Узелки только на синих, значит, красные передают сигнал заклинаниям, что основная печать нарушена и пора взрываться. Дверь — сплошная мешанина из разноцветных линий….

* * *

Кто-то тронул меня за плечо, вырывая из раздумий. Разбираясь с хитросплетением защитного заклинания, я сидел на стуле перед дверью.

— М? — я оглянулся на Александру.

— Ты пропустил и завтрак, и обед, — сказала она, протягивая тарелку. — А это ужин.

— Да? Спасибо. Пахнет вкусно.

— Я добавила немного копченого окорока для вкуса, — она кивнула на дверь. — Что-то очень сложное?

— Ну, задачка не из легких. Тут три разные магические конструкции, связанные вместе. Заденешь одну, остальные обрушатся и вызовут взрыв. Плохо, что я не вижу сквозь дверь. Представь, что перед тобой ровно половина головоломки, которая сама по себе сложная. А тут, вторую половину я должен додумать сам. Понять логику….

— А это? — она показала на картину.

— Карина Лиц.

Пока я ел, она молча разглядывала картину.

— Как думаешь, что за этой дверью?

— Это то самое знаменитое любопытство оборотней? — рассмеялся я.

— Вредина, — она толкнула меня кулачком в плечо. — Просто интересно.

— Вскрою, узнаем.

— Справишься?

— Думаю, что справлюсь. Я запомнил весь узор с этой стороны. Пойдем, здесь больше нечего делать. Надо подумать, порисовать, — я вернул ей тарелку, встал, посмотрел на картину. — Печальная судьба. И опять виноваты маги….

Я коснулся рамы, провел по ней пальцем, стирая слой пыли и в тот же миг мир взорвался ударом колокола. Если представить, что моя голова — это колокол и в нее со всей силы ударили железным молотом, эффект будет примерно такой.

Когда гул рассеялся, я увидел ту же самую комнату. Вроде ничего не изменилось, но ощущение, что что-то не так осталось.

— Отец, — раздался мужской голос, — прости. Это выше моих сил.

Я обернулся к двери и увидел молодого мужчину в синем камзоле. Он сидел на полу, а перед ним в воздухе вращалась странная, сотканная из света объемная фигура куба, вписанного в сферу. На поверхности сферы скользили непонятные узоры.

— Я понимаю, что она сделала, но не могу понять, как это открыть. Могу сломать…, — он вздохнул.

— Ничего Жак, — сказал Матео. Он стоял рядом, печально глядя на дверь. — Может оно и к лучшему.

— Не говори так, отец. Я открою ее. Не сейчас, но обязательно открою! Я придумаю артефакт, который взломает любую защиту! Даже эту…

Мир потемнел, чтобы разгореться ярким светом. Комната преобразилась, краски стали насыщенней, сквозь окно пробивался яркий солнечный свет. Обломки мебели никуда не делись, они, как и прежде лежали на своих местах, покрытые свежими пятнами крови. Крови вокруг было много. Косыми росчерками она украшала стены, блестела бесформенными лужами на полу.