Читаем Ревизор Империи (СИ) полностью

— Мне кажется, — осторожно начал капитан, — что Виктор Сергеевич не совсем понимает этого слова.

— Господа, ну что же вы хотите от человека, погрязшего в интегралах, — полушутя ответил Виктор, — буду чрезвычайно признателен, если бы вы смогли просветить меня в этом вопросе.

— С удовольствием, тем более, что вопрос не будет для вас труден. Вы помните "Братьев Карамазовых"?

Эту вещь Достоевского Виктор проходил в школе и даже фильм смотрел, но сейчас даже под дулом нагана не смог бы ничего вспомнить, кроме того, что там была Грушенька, и тот самый Смердяков, которого играл Валентин Никулин. Он еще в больничке кому-то какие-то деньги показывал и что-то говорил, типа, по понятиям убрал кого-то, примерно так. Ну и фраза насчет цены мира познания и слезы ребенка, она вроде тоже оттуда.

— Знаете, читал еще в молодые годы и роман произвел на меня очень тяжелое впечатление, так что с тех пор в руки, увы, не брал. Нет, написано, конечно, гениально, и, возможно, тогда я еще не дорос до понимания, но как-то сердце не лежало. Если не ошибаюсь, Смердяков кого-то убил, и тот, кого он убил, тоже хорош. Так что у меня пробел в культуре.

— Ну, это хорошо, что вас не мучает вечная проблема нашей интеллигенции, — вставил полковник, пережевывая шашлык, — проблема "кто виноват и что делать". Кто виноват и что делать — это не проблема, это два вопроса, которые надлежит решать в оперативном порядке. Но у господина Достоевского там есть некоторые интересные мысли. Продолжайте Семен Георгиевич.

— Ну, раз Виктор Сергеевич знает Смердякова…

— Личных контактов не имел, — осторожно пояснил Виктор.

— И с самими братьями тоже? — оценил шутку капитан. — Так вот, этот литературный герой высказывался за то, чтобы гусариков, то — есть, военного сословия, в России вообще не было. Как любят говорить ученые и юристы, цитирую: "В двенадцатом году было на Россию великое нашествие императора Наполеона французского первого, отца нынешнему, и хорошо, кабы нас тогда покорили эти самые французы: умная нация покорила бы весьма глупую — с и присоединила к себе." Что скажете?

— Русофоб и потенциальный предатель, Смердяков этот.

— А немецкий философ Маркс говорил, что бытие определяет сознание.

— Господин капитан цитирует большевистских философов?

— Нам можно. В интересах нашего общего дела. Так вот, Смердяков — это бытие лакея и сознание лакея. Лакеи находят пропитание угождением, ибо землю пахать не способны. Француз щедрее, значит, угождать французу. А ведь лакеи в России есть не просто по службе. Угождением продвигаются чиновники, угождением продвигаются приказчики, служащие у купцов и заводчиков. Вы, Виктор Сергеевич, просто счастливый человек, что не служите в контрразведке и не знаете, сколько в России холуев, готовых встречать хлебом — солью иноземного солдата. Из века в век иноземный солдат придет, ограбит этого холуя и силой возьмет его жену, а холуи все не переводятся и мечтают об умном завоевателе, как простой мужик о добром царе. Бытие определяет сознание. Вот это и есть смердяковщина, и она куда опаснее кучки подпольщиков, потому что она везде. Везде, где человек получает по милости хозяина.

Зашибись, подумал Виктор. И что же теперь будет в нашей реальности, если во многих фирмах хозяева платят персоналу, как лакеям чаевые, по степени угождения? Это сколько же лакеев растят? Сколько людей, готовых продать Россию и взамен купить мелкий бизнес, ибо ни к инженерному труду, ни к рабочему не способны, а умеют только угождать?

— Я гляжу, вас это несколько опечалило? — заметил капитан.

— Даже не несколько. Неужели все так серьезно?

— Серьезней, чем вы думаете. Вот этой смердяковской плесенью, которая пронизала государство российское сверху донизу, пользуются зарубежные эмиссары. Находят в ней защиту и содействие. И не только те, кто служат, скажем, британской или германской разведке, но и представители фирм, различных политических кругов, словом, все, у кого есть свои интересы в Российской империи. Вы, наверное, слышали про изобретателя Корейво?

— Это который муфту изобрел? С Коломенского паровозостроительного?

— Он еще и новый двигатель Дизеля изобрел. Никаких клапанов, встречно движущиеся поршни управляют сгоранием. Так вот, его дизель скопировали и стали выпускать на заводах Юнкерса без лицензии. А немцы скандал замяли, имея влияние на директор — распорядителя. Улавливаете связь?

— Не совсем.

— Виктор Сергеевич, вы не задумывались над тем, почему в России так много талантливых изобретений не имеют хода? И, как только изобретатель оказывается за рубежом, тут ему почет и уважение?

— Ну, наверное, косность, бюрократизм.