Виктор внимательно изучил бумагу. Из нее следовало, что он, господин Еремин, был задержан агентами сыска Масляниковым А. И. и Сурье Г. М. по подозрению в попытке тайно сфотографировать воинский эшелон и доставлен в охранно — розыскной пункт, где в результате проведенного дознания указанные подозрения были сняты, как не имеющие основания, и господину Еремину были принесены официальные извинения, вследствие чего господин Еремин не имеет к должностным лицам таким-то никаких претензий. Про деньги в протоколе не было сказано ни слова.

"Могло быть хуже" — философски утешил себя Виктор и, в глубине души не веря, что его мытарства кончаются, поставил по привычке размашистые росчерки, так, что в паре случаев брызги чернил украсили официальный документ темно — синими звездами.

— Знаете, через полчаса прибудет наше авто, и вас подвезут до вокзала.

— Большое спасибо, но дождя вроде не намечается, и я сам пройдусь по воздуху. Тут рядом.

— Ну, как хотите. Только учтите, что у вас здесь могут быть неприятности с полицией. У вас ведь здесь ни постоянной прописки, ни паспорта. Иными словами, вас могут арестовать за бродяжничество и выслать в Сибирь.

"Вот тебе и раз", подумал Виктор, "вот тебе и безпаспортная свобода при царизме. Сейчас вербовать будут. Вроде как уже отпустили, расслабился, а тут бах! — и в Сибирь. И чего делать?"

— И что же теперь мне делать? Я бы с удовольствием выбрал постоянным местом жительства Бежицу и прописался здесь.

— А в других местах империи у вас нету ни недвижимого имущества, ни обзаведения, ни места службы? Ни к какому обществу, мещанскому или ремесленному, не приписаны?

— На данный момент — ничего. Обманывать вас смысла не имеет, все равно проверите.

— То — есть, вы уверены, что розыск ваших следов не обнаружит? Очень странно. Но паспорт и прописка — это заботы местной полиции. А нас сейчас больше волнует, что человек с университетским образованием, оказавшийся в сибирской ссылке, через некоторое время может вернуться к нам в качестве профессионального революционера. По счастью, теперь у нас есть возможность выписать вам на неделю вид на временное проживание в селе Бежица, который даст вам возможность поступить на службу, или, если внезапно разбогатеете, купить недвижимость и по свершившемуся факту оформить здесь постоянное место жительства.

— Большое спасибо, просто восхищен вашим благородством… А если не удастся за неделю?

— Может и не удастся. На пасху-то народ как раз в селе неделю и гуляет, по обычаю.

"Ясно. Насчет паровозного — просто зубы заговаривал, чтоб расслабился, обнадежил, а потом бах — и безвыходное. Сейчас предложит сотрудничество."

— Я все-таки попытаюсь. Вдруг повезет?

— Уже слышали, что по причине срочных казенных заказов Светлая Седмица рабочая? Ну, а если не повезет, тогда приходите к нам… посоветуемся, подумаем.

Повезло, и вербовка отсрочена на неделю, подумал Виктор. Через неделю закончатся деньги и разрешение. Хотят присмотреться, подумать, а потом решить, что со мной делать. Ладно, как говорил Штирлиц в подвалах гестапо, у нас есть тайм — аут. Еще посмотрим, кто лучше его использует…

8. Печаль моя светла

По деревенским меркам от Камвольного до БМЗ было и в самом деле рукой подать.

Жары не было, нежное майское солнце уже начало постепенно сдавать свои небесные позиции, удлиняя тени, и из леса тянуло запахом хвои и молодой липовой листвы. Сбоку дороги, словно раскрученная канавка граммофонной пластинки, вилась дорожка, спасая пешеходов от подымаемой телегами дорожной пыли, которая долго не хотела оседать и, дрейфуя легким облачком висела над желтыми пятнами одуванчиков, проступавшими среди изумрудной свежести молодой травы. Тропинка перерезала темные проплешины низин с растрескавшейся коростой грязи; иногда приходилось перепрыгивать через неиссякшие ручьи и канавы, видные издалека по острым стрелам осоки.

Кладбище, знакомое Виктору со школьных лет — они с пацанами иногда забирались сюда и бродили межу старых литых и кованых крестов, в надежде наткнуться на какую-нибудь Страшную Тайну, а, вернее, просто покоролиться друг перед другом презрением к витавшем в этом скорбном месте на каждом шагу напоминанием о неизбежности смерти — было полно каких-то незнакомых каменных надгробий, но мысли Виктора были заняты совсем другим.

"А как же у них конструктором-то работать? Тут даже шрифт другой, его надо пером "рондо" писать. Не говоря уже о том, что всю систему конструкторской документации надо заново с нуля осваивать. Идея — лишь часть конструкторского труда. Идею надо превратить в решение, в параметры, числа, которые определяют размеры и другие свойства деталей и узлов. Это огромное количество норм и стандартов — размерные допуска, свойства поверхностей, материал, вид обработки…. это мы только перечислять начали. То — есть знания и опыт летят к черту, и чего получаем-то? Таланта — самоучку без образования? Ладно, на месте посмотрим. "