Читаем Ревик полностью

Ее беспокоила не только опасность, грозившая её миссии.

Ей также казалось жестоким бросать его вот так.

Неважно, кем и чем он был… это казалось жестоким. Она не хотела бросать его в такой ситуации, если как-то могла помочь преодолеть это.

Должно быть, на сей раз он почувствовал часть её мыслей и опасений, потому что противоречия в его глазах обострились. Он сделал ещё одну затяжку hiri, глянув на «Маджестик», стискивая зубы и сканируя пыльную улицу.

Кали проследила за его взглядом, наблюдая, как мимо проезжает одинокий вьетнамец на велосипеде, и цепочка поскрипывает, пока он давит на каждую педаль, катясь по тротуару вдоль края прибрежного парка. Человек посмотрел на них обоих — на Дигойза Ревика в его небрежной западной одежде, придававшей ему сильное сходство с американцем, и на Кали в её нефритово-зелёном традиционно вьетнамском платье.

— Брат, — сказала она, выдохнув, пока он молчал. — Я могу ещё что-то сделать для тебя? Ты чего-то хочешь от меня до моего отъезда?

Он издал тихий смешок как будто вопреки собственному желанию.

— Ты правда хочешь, чтобы я ответил на этот вопрос? — поинтересовался он.

Кали выгнула бровь, слыша его попытку пошутить.

— Нет, — она вздохнула, мягко прищёлкнув языком и улыбнувшись в ответ. — Видимо, не хочу.

Она импульсивно шагнула к нему.

Не подумав, она положила ладонь на его голую руку пониже закатанного рукава — ту же руку, что держала тлеющую hiri. Она крепче стиснула пальцы, сжимая его, хотя он не смотрел на неё.

Она не позволяла себе думать о том, было ли мудрым решением прикасаться к нему.

— Ревик, — сказала она. — Послушай меня. Пожалуйста. Я говорила серьёзно… насчёт неё. Насчёт того, на кого и на что ты на самом деле реагируешь. Я понимаю, что ты сбит с толка. Правда, правда понимаю. Я вижу, что твой свет вовсе не помогает с этой проблемой. Я вижу, что ты слишком долго был один и чувствуешь себя брошенным здесь. Настолько, что тебе кажется невозможным хоть с какой-то точностью прочесть происходящее между нами.

Увидев злость, проступившую в его глазах, она продолжила прежде, чем он успел её перебить.

— …Я правда понимаю, брат, и я не приуменьшаю твои чувства, обещаю. Но даже если ты не услышишь больше ничего из моих слов сегодня, пожалуйста, услышь одно. Дело не во мне. Клянусь, не во мне. Я чувствую это в твоём свете…

На её глаза навернулись неожиданные слёзы, когда она услышала правду в своих словах.

— Ты скучаешь по ней, — сказала она, и у неё перехватило дыхание. — Ты так ужасно сильно скучаешь по ней. Мне даже сложно вынести это, так сильно ты по ней скучаешь. Я никогда прежде не чувствовала такой боли… это ранит меня, даёт мне надежду и в то же время опустошает меня.

Он встретился с ней взглядом.

Он не отодвинулся от её руки, но она ощутила, как он напрягся, как его свет и кожа среагировали на прикосновение её пальцев.

Он молча всматривался в её глаза, и она почувствовала, как та боль в нём усилилась.

— Ты должна понимать, что твои слова сейчас нифига для меня не значат, — сказал он, и его голос вновь ожесточился вопреки натужности его тона. — Я едва слышу их, сестра. Я могу думать лишь о том, чтобы затащить тебя в мой номер и содрать с тебя это проклятое платье…

Он умолк и сглотнул, закрыв глаза на несколько секунд.

Покачав головой, он снова поднял ладонь и потёр глаза пальцами той руки, которую она не трогала.

— Прости, — ворчливо сказал он. — Я правда виноват. Перед тобой и твоим супругом. Боги. Я не знаю, какого хера со мной не так…

— Брат, я понимаю…

— Нет, — рявкнул он, сердито посмотрев на неё. — Не понимаешь ты. Иначе уже ушла бы.

Кали не убрала руку и не отодвинулась.

Она заставила себя стоять на месте даже под натиском его света, зная, что к данному моменту Уйе уже мог это почувствовать.

— Брат Ревик, — мягко сказала она. — Пожалуйста. Пожалуйста, попробуй услышать меня…

— Не могу, — сказал он, один раз качнув головой, и посмотрел ей в глаза. — Я сейчас не могу тебя услышать, понятно? Убери с меня свою бл*дскую руку, сестра. Немедленно. Иначе я сделаю то, о чём говорил. Я серьёзно, бл*дь. Я говорю абсолютно серьёзно, бл*дь.

На сей раз она аккуратно убрала пальцы, сделав шаг назад.

Она увидела на его лице облегчение, но не только.

Она подождала, пока его дыхание выровнялось, и то ожесточённое выражение ушло с лица, а отчаянное резкое желание несколько унялось в его свете.

Затем она сделала очередной вдох.

— Ты должен уйти из Организации, — просто сказала она. — Ты обязан, Ревик. Возможно, ты даже сам это знаешь. Возможно, отчасти из-за этого ты так расстроен. Возможно, поэтому твои друзья так реагируют на тебя. Возможно, они чувствуют это твоё знание на более глубоком уровне, чем твой сознательный разум.

Он ей не ответил.

— Брат, пожалуйста…

— Куда я вообще пойду? — спросил он, так и не глядя на неё.

Кали сглотнула, ощущая его горе как осязаемую силу, такую мощную, что глаза защипало от слёз. Она сцепила руки перед собой, чтобы сдержаться и не дотронуться до него.

— Ты знаешь, куда идти, Ревик, — произнесла она едва слышно.