Отказ от него или его неудача в один из самых критических моментов всей истории российского общества превратят его в беспомощного слепца и потому существенно повысят вероятность его гибели — а с ним и нас как его членов.

Категорическая необходимость конкретной позитивной программы обусловила появление этой книги как одного из первых шагов выработки проекта модернизации России.

Такой проект, кардинально повышающий конкурентоспособность России в кратчайшие сроки, реален, несмотря на постоянно нарастающую жесткость глобальной конкуренции, потому что человечество приближается к драматическому слому сложившегося мирового порядка и формированию качественно новых «правил игры».

Сложность современного момента заключается в высокой вероятности одновременной замены самых различных групп правил, обладающих совершенно разной степенью универсальности — от прикладных, сложившихся после Второй мировой войны, в результате распада Советского Союза иди вовсе фактической отмены международного права в результате нападения НАТО на Югославию в 1999 году, до фундаментальных, выработанных в рамках Вестфальского мира.

Почти одномоментная замена правил и принципов самой различной глубины на некоторое время погрузит мир в хаос и неопределенность, в которых и будет, с одной стороны, осознанно вырабатываться, а с другой — неосознанно кристаллизовываться новый мировой порядок.

В этом хаосе (что, насколько можно понять, интуитивно ощущает Путин, идя на системный конфликт с Западом) даже ультраслабые воздействия могут приобретать решающий характер, и даже слабый и неразумный игрок вроде сегодняшней России может войти в число победителей (хотя, безусловно, может и сгинуть без следа).

Модернизационный проект качественно повышает наши шансы; описанию же тех факторов, благодаря которым эти шансы вообще есть, посвящена следующая глава.

Глава 5

СТАНОВЛЕНИЕ НОВОГО «МИРОВОГО ПОРЯДКА» БУДЕТ ИДТИ ЧЕРЕЗ ГЛОБАЛЬНЫЙ ХАОС

5.1. Предпосылки краха Pax Americana объективны

В настоящее время уже практически ни у кого, кроме наиболее оголтелых сторонников «теории заговора», не вызывает сомнения, что стремительное разрушение сначала «социалистического лагеря», а затем и Советского Союза оказалось полностью неожиданным как для Запада в целом, так, в частности, и для США, несмотря даже на титанические усилия, немало способствовавшие этому разрушению.

При этом внезапность и определенная незаслуженность победы, как представляется, сыграли с победителями злую шутку.

С одной стороны, они потратили огромное время и значительные силы на то, чтобы просто привыкнуть к ней и объяснить ее самим себе. В результате этого упустили достаточно короткий период своего рода «наибольшей пластичности мира». В течение этого периода целые регионы и континенты (не только Восточная Европа и Советский Союз, но и пораженные их примером Китай, Индия, Латинская Америка и исламский мир) были в наибольшей степени готовы к формированию новых, гармоничных «правил игры» на основе взаимных уступок и честного стремления к учету неотъемлемых интересов друг друга. Это время искреннего романтизма, связываемое обычно с горбачевским «новым мышлением», действительно приоткрыло перед миром качественно новые возможности, но практически никто в этом мире не сумел даже на короткое время освободиться от привычного цинизма и в результате не смог не то что воспользоваться этими возможностями, но даже оценить их подлинный масштаб и потенциал.

В результате нравственность (или наивность) Горбачева оказалась бессмысленной и обернулась чудовищной аморальностью по отношению к собственному народу. Однако вся полнота вины за то, что созданный им чудовищной ценой шанс не был принят миром, лежит именно на Западе как наиболее значимой в то время части человечества и единственной силе, действительно способной принять вызов и использовать открывшиеся возможности для общего блага, а не только для удовлетворения своих эгоистичных инстинктов.

С другой стороны, лишившись традиционного противника и доказав себе историческую неизбежность своей победы, развитые страны уверовали в свою абсолютную историческую правоту, в то, что обладают, по сути деда, монополией на истину. Утрата способности к критическому самовосприятию наложилась на уникальные для истории Запада условия «исторического вакуума», зияющей «стратегической пустоты», возникшие благодаря практически полному исчезновению всякой внешней «сдерживающей силы». Результат оказался плачевным: из-за затянувшегося «головокружения от успехов» развитые страны попросту забыли о существовании остального человечества и о наличии у него интересов, которые могут по вполне объективным причинам не только не совпадать с интересами Запада, но даже и противоречить им.