Читаем Реванш России полностью

Так, в 2007 году впервые как минимум с начала правления Путина силовики в ряде регионов совершенно неожиданно и незаметно, в том числе и для самих себя, утратили возможность спасать от уголовного преследования своих друзей и коллег, попавшихся на тех или иных неблаговидных операциях. Насколько можно судить, в целом ряде случаев они, несмотря на реально имеющееся желание, не могут остановить уголовные деда (в том числе и рядовые дела, не получившие огласки и не имеющие политического либо аппаратного значения) и, насколько можно понять, ограничивались лишь попытками — и то далеко не всегда удачными — вызвать некоторое смягчение позиции государственного обвинителя.

Это еще далеко не перелом, это лишь робкое проявление качественно новой тенденции, но и оно вселяет забытое чувство надежды.

С другой стороны, описанные позитивные изменения представляют собой совершенно очевидный, хотя пока и локальный, подрыв всего сложившегося государственного строя, основанного на полной свободе произвола, как представителей силовых структур, так и многочисленных «друзей президента».

И это не случайность, но лишь некоторые из проявлений масштаба внутренних и внешних напряжений в ненадлежащим, противоестественным для нее образом используемой воссозданной системе государственного управления.

Ее нормализация, переориентирование на модернизацию и, более широко, организацию прогресса — задача, безусловно, тяжелая и болезненная, но все же более простая и понятная, чем восстановление государственности как таковой.

Второй бесспорной исторической заслугой Путина является пробуждение самосознания российского (и в первую очередь русского, который испугавшаяся правящая бюрократия тут же начала усердно подавлять и дискредитировать) народа и ощущения самоценности России. Наша страна, наше общество уже привыкли воспринимать себя в качестве не беспомощного и бессмысленного обломка некогда великого и могучего Советского Союза, но самостоятельного субъекта истории — да, неизмеримо более слабого, более уязвимого, менее эффективного и достойного, но имеющего самостоятельное значение и представляющего собой самостоятельную ценность.

Может, мы и восстановим Советский Союз заново, но не потому, что такова наша карма, и не потому, что не можем существовать без него, а по своей собственной осознанной воле, потому что сами захотим этого, потому что так нам будет понятней, удобней и выгодней.

В этом отношении Путин действительно смог стать «эхом русского народа», восстанавливающего свое самосознание после контузии стремительным саморазрушением государства и безумием «демшизы». Это умаляет его личные заслуги — в самом деле, он отнюдь не создал народ почти «с чистого листа», как было в Канаде и Белоруссии (да простят меня все обиженные), но он смог ощутить и полноценно выразить политическим действием сокровенную жажду своего народа, смог пусть лишь некоторое время, но быть его частью.

Без этого власть не дадут никакие березовские и чубайсы и не сохранят никакие тайные полиции (при всей, вполне очевидно, исключительно значимой роли, как первых, так и вторых).

Придя к власти на волне чудовищных террористических актов и вызванной ими патриотической второй чеченской войны, Путин стал символом наведения порядка и восстановления простого человеческого здравого смысла после демократического распада и деградации 90-х годов.

Да, он не удержался на этой высоте, бросившись строить военно-полицейский феодализм для своих друзей и, как пишут Интернет-патриоты, «соратнегов».

Но не стоит забывать, что некогда он все же сумел подняться на эту высоту.

Поэтому третьей исторической заслугой Путина представляется хотя и неполное и непоследовательное, но все же возвращение к разумности, наиболее заметное в осознании безусловной враждебности основной части внешнего окружения России на международной арене.

Да, президент, похоже, совершенно не понимает нормальности этого. В самом деле: в силу остроты глобальной конкуренции у слабых в современном мире — а сегодняшняя Россия, безусловно, остается исключительно слабой, что лишь подчеркивают увеличившиеся возможности, использовать которые она не в состоянии, — нет и попросту не может быть союзников, у них есть только едоки, заживо рвущие их на части, и повара, готовящие их к наиболее комфортному и цивилизованному поеданию. Однако для него представляется колоссальным достижением уже и то, что он хотя бы понимает реальную ситуацию, ведь не стоит забывать, что, когда он отказывался от аренды военных баз в Камрани (Вьетнам) и Лурдесе (Куба), он ее, по всей вероятности, просто не понимал.