Читаем Рецидивист полностью

И вот из-за этого негра, бывшего рядового пехоты, который в армии корпус тяжелого миномета таскал, пришлось вести очень сложные переговоры на высшем дипломатическом уровне. Американцы требовали его выдачи, чтобы подвергнуть Лоуза наказанию. А китайцы утверждали, что наказание должно быть краткосрочным и почти символическим, а потом пусть он вернется к нормальной гражданской жизни, в общем-то и не отсидев, — если же нет, они отказываются его выдать. Американцы возражают: Лоуз должен каким-то образом объяснить общественности, почему он сразу после войны не отправился домой. А затем его дело рассмотрит трибунал, даст ему срок до трех лет и распорядится уволить из армии без отличия, то есть без всяких льгот и выплат. Но китайцы свое гнут: Лоуз ведь дал обещание не предпринимать шагов, компрометирующих Китайскую Народную Республику, где к нему так хорошо относились. Если же Лоуза заставляют это обещание нарушить, они его не выпустят в Америку. Кроме того, китайцы настаивали на том, чтобы Лоуза вообще не сажать в тюрьму и выплатить все, что ему положено как военнопленному. Американцы не соглашались: обязательно надо его посадить, какая же армия позволит, чтобы дезертирство оставалось безнаказанным. И лучше бы всего посадить Лоуза еще до трибунала. А трибунал даст ему срок, который он уже отбыл, находясь в плену, да плюс то, что отсидел, дожидаясь судебного разбирательства, а значит, Лоуз может сразу после суда домой ехать. Но выплаты исключаются.

На том и сошлись.

— Понимаете, очень им было нужно, чтобы я вернулся, объяснил мне Лоуз, — потому что нескладная получалась ситуация. Они же не могли допустить, чтобы хоть один американец, какой он там ни черный, взял да задумался, пусть только на минуточку, а что, если Америка не самая лучшая страна на свете.

Спрашиваю его: а вы про доктора Фендера слышали, который осужден за государственную измену во время Корейской войны? Он вот в этой тюрьме и сидит, робу сейчас для Верджила Грейтхауса подбирает.

— Нет, — говорит. — Мне все равно, кто еще по таким делам вляпался. Это же не клуб по интересам, правда?

А легендарную миссис Джек Грэхем-младшую, у которой контрольный пакет акций корпорации РАМДЖЕК, не приходилось ему встречать?

— Вы бы еще спросили, не доводилось ли мне встречать Господа Бога, — говорит.

Вдову Грэхем к этому времени уж лет пять никто в глаза не видел. Последний раз она появилась на публике в нью-йоркском суде, когда группа пайщиков РАМДЖЕКа подала иск, требуя от корпорации доказательств, что вдова все еще существует на свете. В газетах про это много писали, и очень, помнится, забавляла вся история мою жену. «Вот такая Америка мне нравится, — заметила она. — Так бы все время, верно?»

Миссис Грэхем явилась в судебное заседание без адвоката, но зато в сопровождении восьми телохранителей из агентства «Пинкертон инкорпорейтед», входящего в корпорацию РАМДЖЕК. У одного из этих стражей был в руках микрофон с усилителем и рупором. На миссис Грэхем красовался широченный черный халат с поднятым капюшоном, застегнутым по краям крупными булавками, так что она в прорезь все видит, а ее саму никто не мог разглядеть. Одни только руки видны. Еще один телохранитель от «Пинкертона» чернильницу принес, бумагу и листок с ее отпечатками пальцев из архива федерального Бюро Расследований. Отпечатки эти ФБР приобрело, когда полиция задержала миссис Грэхем во Фрэнкфорте, штат Кентукки, за то, что она, находясь в состоянии опьянения, вела машину — в тысяча девятьсот пятьдесят втором году это было, вскоре после смерти ее мужа. Права у нее тогда отобрали на какой-то срок. А меня как раз в то время погнали с государственной службы.

Настроили усилитель, а микрофон она сунула в рукав халата, так что собравшимся было слышно каждое ее словечко. Доказала миссис Грэхем, что она миссис Грэхем, а не кто другой, вот так, прямо на месте отпечатки пальцев сделала и предложила сравнить с теми, которые доставили из архива ФБР. Под присягой заверила, что со здоровьем у нее все в порядке — физический ли аспект подразумевать или интеллектуальный — и что она осуществляет руководство всеми главными отделами своей корпорации, но никогда не присутствует на совещаниях. Она по телефону ими руководит, пароль есть, чтобы не сомневались, что с нею разговаривают. Время от времени пароль меняется, никто не знает — когда. Помню, судья попросил, чтобы она назвала какой-нибудь один, и тот, который она назвала, до того мне показался волшебным, что я никогда его не забуду. «Сапожник» — вот какой был пароль. А все распоряжения, отданные по телефону, затем подтверждались по почте, она им письма посылала — всегда от руки. И в конце каждого письма была не только ее подпись, а отпечаток всех десяти ее пальцев, даже больших, хотя на самом деле они у нее тоже маленькие. Сама про них говорит: «Восемь крохотулек и две крохи».

Так-то. В общем, никаких сомнений не осталось, что миссис Грэхем действительно жива-здорова и теперь можно ей опять исчезнуть из виду, если она так хочет.