Читаем Ресторан 06:06:06 полностью

Пусть он и не был сыном богачей, однако Чон Кисан все же остается Чон Кисаном. Человеком, который, даже убежав в самый разгар рабочего дня, по возвращении услышал не выговор, а слова, полные беспокойства. Чон Кисаном, который уже отвечает за один новый продукт и к которому испытывает симпатию Пак Юна. Чон Кисаном, получившим высшую оценку своей работы. Чон Кисаном, про которого говорят, что такими темпами он может стать самым молодым членом руководства. Чон Кисан настолько хорош, что с улыбкой пропускает мимо ушей ревнивые замечания коллег о том, не собирается ли он, набравшись здесь опыта, перейти в компанию получше.

«На эту старуху можно просто не обращать внимания. Все равно приходит помощница, или как ее там, меняет подгузники и делает все остальное, так что мне останется совсем немного. К тому же в дневнике говорилось об учреждении. Просто отправлю ее туда, пусть шумит сколько угодно, мне все равно. А еще лучше, если она там покончит жизнь самоубийством. Тогда я буду свободен. Ведь способности-то у этого парня точно есть. И репутация хорошая. Просто нужно немного потерпеть. Хорошо. Начну-ка с нового продукта, за который он теперь отвечает. Сорву на нем куш».

Пён Манджин собрался с духом и включил монитор. На рабочем столе он увидел папку с проектом. Именно там пряталось приготовленное Чон Кисаном будущее, о котором он всегда мечтал.

«Смеешь меня игнорировать, значит? Ладно. Живи счастливо как Пён Манджин. Сам скоро поймешь, насколько ничтожная у него жизнь. И когда я добьюсь успеха, будучи Чон Кисаном, и начну жить на широкую ногу, ты сиди в углу комнаты, как бесполезный биомусор, жалея, что избегал меня».

Клац. Он открыл файл.

* * *

– Чон Кисан. Что с тобой в последнее время? Разве ты не знаешь, насколько важны базовые документы? Повезло, что твой новый проект отвергли уже на этапе проверки, а если бы он вышел в продажу на таких условиях, компания бы разорилась. Разорилась, говорю! Ты ведь всегда проводил симуляции, даже когда я тебя не просил, но почему вдруг стал работать так небрежно? – Тон менеджера Ли был резким.

Пён Манджин, не говоря ни слова, склонил голову. Помятые манжеты рубашки выглядели непрезентабельно, поэтому он украдкой прикрывал их тыльными сторонами ладоней. Завтра будет месяц с тех пор, как он живет в теле Чон Кисана. Внешний вид Пён Манджина день ото дня становился все хуже.

– А новый план…

– Там вообще полный бардак! Ты ведь раньше всегда проводил исследование рынка настолько тщательно, что каждый твой план вызывал восхищение, но почему на этот раз он выглядит так? Очевидно же, что ты просто тратил время в интернете. Он настолько плох, что я засомневался, а не Пён Манджин ли его написал. Твоими главными достоинствами были широкий кругозор и трудолюбие, а теперь они оба исчезли. И к работе ты в последнее время относишься хуже некуда. – Менеджер Ли, который даже повысил голос, не получив никакого ответа от Пён Манджина, вздохнул и встал. А затем его слова, произнесенные тише, впились в уши Пён Манджина: – Я знаю о твоем затруднительном положении. Так и компания создает для тебя все условия, разве нет? Когда ты пришел на повторную стажировку, я ведь тебе ясно сказал, что ты должен стараться еще больше и добиться хороших результатов. Иначе найдутся люди, которым это придется не по душе.

Даже после того, как менеджер Ли похлопал его по спине и ушел, сказав просто работать усердно, Пён Манджин продолжал стоять на месте, словно его пригвоздили к земле.

«Почему? Почему же все так получилось?»

Сейчас его душа казалась ему не чем иным, как узором декоративной плитки на полу офиса, от которого кружилась голова. Пён Манджин склонил голову и направился на мини-кухню. Он плюхнулся в стоящее там кресло, зарылся в него, будто хотел спрятаться, и начал рассеянно жевать снеки. Вчера он уже слышал, как сотрудники жаловались, что оставленные на мини-кухне снеки кончаются слишком быстро, но не обращал на них никакого внимания. Он был слишком занят, чтобы беспокоиться об их недовольстве. Крошки упали на его выпирающий живот. За месяц он заметно поправился. А все дело в том, что он не мог нормально питаться. Словно рассветные лучи, его будил звук колокольчика, затем он ухаживал за женщиной, а там уже пора было идти на работу. У него не было ни минуты времени, чтобы приготовить завтрак. Не мог же он не заботиться о больной.