Читаем Решающий поединок полностью

По жребию досталось бороться с Батлидзе. Видел его впервые, но слышать приходилось: грузинский тяжеловес уже дважды завоевывал бронзовые медали на чемпионате страны. Аттестация, что и говорить, весомая. Надо же такое невезение — сразу схлеснуться с одним из претендентов на чемпионский титул. Схватку помню словно в тумане, температура давала себя знать. Взмок моментально. Захваты соскальзывали. В сумбуре сделал «подножку», и — о, чудо! — мой соперник очутился на коленях. Хватаю его за ногу и голову одновременно. Не ожидая такого выпада, он пятится на четвереньках к краю ковра. Его колено еще не коснулось поверхности мата, поэтому фиксации нет, и столь нужное мне очко выскальзывает из рук. Наверное, со стороны этот эпизод выглядел несколько комично. Так папы, сажая на закорки своих малолетних сыновей, катают их, изображая лошадь. В качестве наездника, к счастью, выступать пришлось мне. В полузабытьи чувствую, как он все же освобождается от моего захвата. Хватаю ртом воздух. Хоть глоток успеть сделать. Что-то хрящевидное и плоское попадает на зубы. Челюсти непроизвольно сжимаются. Ведь можно уцепиться за это и не выпустить грузинского борца. Но искорка сознания бьет словно разряд электрического тока: «Стой! Что же это я пытаюсь откусить?.. Ухо…» Странно, что в этот момент оба — один, пытавшийся вырваться, и другой, по-собачьи, мертвой хваткой вцепившийся в него, будто на медвежьей охоте, — не издали ни звука. Арбитр где-то сбоку и не видит случившегося. Усилием воли заставляю себя разжать челюсти. Ухо соперника с хрустом продирается сквозь зубы, так и не разжатые до конца. Дальше в памяти какой-то хаос. На удивление себе узнаю, что победил.

Следующий поединок. Жребий — хуже не придумаешь. Придется бороться с Иваном Выхристюком. Он киевлянин. Старше меня чуть ли не вдвое. Катает под бронзой кожи желваки мышц. Участвовал в Олимпийских играх в Мельбурне, выигрывал звание чемпиона страны. Несокрушим. Как к такому подобраться?

Температура держится стойко. И опять ведь не снимешься у врача. Тут-то уж точно скажут — струсил. На ковре, выйдя на поединок с Иваном, выделываю что-то несусветное: дергаюсь, попадаю растопыренными пальцами в глаз Выхристюку. Тот поморщился от боли, но продолжает бороться. Как-то боком подскакиваю к нему и цепляюсь. Наобум подлезаю под украинского богатыря. Тот обрушивается на меня сверху. Не ожидая, что у меня что-то получится, делаю бросок, и Иван, «чиркнув» своей сотней килограммов меня по холке, отлетает в сторону. Хорошо, что получилось в темп, случайно поймал момент, когда он сам хотел обрушить на меня атаку. А то бы подмял он меня, сграбастав в охапку, — и точка; Выхристюк несколько ошарашен тем, что пришлось пережить, но, улучив момент, сгибает меня в бараний рог и как пресс-папье промокает моей спиной ковер.

Проигрыш отбрасывает меня на последнее место. Тем и заканчивается мой дебют на чемпионате страны среди взрослых. А когда ехал в Киев, не мог заснуть целую ночь в поезде. Грезил наяву, как выйду и одного за другим обыграю корифеев. Тут же на ходу изобретал приемы, один нереальнее другого. Ставку хотелось сделать особенно на следующий. Выхожу, к примеру, на помост. Сходимся с противником на середине ковра, а я возьми и повернись к нему спиной. Тот, обрадовавшись, хватает меня сзади за поясницу. Только мне того и надо. Нагибаюсь, хватаю соперника за пятку, дергаю. Тот шлепается на лопатки. Вот примерно какой уровень борцовского мышления соответствовал моим двадцати годам.

После чемпионата по микрофону назвали имена кандидатов в сборную страны и попросили их остаться после церемонии награждения. Среди имен корифеев я вдруг услышал свою фамилию. Не поверил ушам. Бросился к тренеру:

— Как, Сергей Андреевич? Ведь я занял последнее место. Ошибка произошла, наверное…

— Отбирают не по результатам, — успокоил он. — Смотри не опаздывай!