— Как думаешь, туда все поместятся? На вид они маловаты для трех государств сразу.

— Поместятся. Ниже уровня воды тоже есть этажи.

— Да ладно? — Ивлин снова присвистывает.

— Конечно. Как минимум две трети от видимой высоты.

— Фантастика.

— Фантастика. — Безотчетно повторяю я.

Какое-то время мы еще стоим на пляже, пока небо не заливается сначала ядреными красками, а затем не начинает стремительно темнеть. Песок помаленьку остывает, как и мой интерес к стройке высоток. Легкий ветерок теребит наши одежды, создавая музыкальное сопровождение к нашему совместному бесцельному пребыванию здесь сегодня. И картина эта весьма удручающая. Потому что, как бы ловко не читал меня мой друг Ивлин, даже ему не удастся понять, что мне довелось испытать.

Я оказался одним из последних людей во всей истории, кому довелось ощутить Цель. И тоска по ней была похожа на неутолимый голод. Теперь я вижу истинную прелесть моего «чемодана» и верю, что принятое нами решение — единственный выход.

— Идем, Ивлин. Тут не на что смотреть.

Глава 2

Я слонялся повсюду, не утруждая себя тем, чтобы запоминать, где именно тратил время. Понятно, что со времен Полного Знания мы все слоняемся. Но стоит вам хоть на мгновение ощутить вкус Цели, и вы чувствуете огромную разницу между тем, как слонялись до и слоняетесь после.

— Уильям.

Не успеваю я очухаться, как уже пожимаю руку своей начальнице.

— Маргарет. — Сухое формальное приветствие. У меня нет сил разбавлять его вежливостью, а начальство всегда равнодушно.

— Вероятно, вы как никто ждете 10 июля.

Вы даже представить себе не можете, Маргарет.

— Весь в предвкушении.

— Я не хотела отвлекать вас от дел. Просто хотела заметить, что без вас мы потеряли бы всякую надежду.

Под «мы» она подразумевает человечество. А под делами — черт знает что. Не ученые убеждены, что мы, ученые, всегда заняты делами.

Я улыбаюсь. Моя улыбка притянута за уши, но для Маргарет этого вполне достаточно. Она кивает на прощание и продолжает свой путь в никуда.

* * *

В то самое утро все казалось таким странным, словно ватным и чужим. Скорее всего, сказался тот факт, что я видел все привычное в последний раз. Я застыл на пороге своей квартиры с чемоданом-расщепителем в одной руке и с натуральным чемоданом в другой, пытаясь прислушаться к своим ощущениям, но из этого ничего не вышло.

Я вышел за дверь, которая автоматически закрылась за мной картинно медленно, так что я успел в самый последний раз зацепить взглядом полоску моего жилища. Еще где-то полминуты я простоял на месте, борясь с внезапным желанием вернутся ненадолго. А затем поудобнее обвил ручки своей клади и двинулся к выходу из жилого здания.

Солнце слепило, отражаясь от стекол. В воздухе вкусно пахло сухим панельным асфальтом и грунтом. 3 июля был классическим летним днем. И от этого было странно.

Все знали, что 3 июля знаменует то самое начало окончания, и тем не менее все вели себя так, словно это было самое обычное 3 июля, за которым через год последует новое. Меня даже начало мутить.

— Здравствуй, Уилл!

Это был Ивлин. Он бодрым шагом чертил улицу пополам, приближаясь ко мне. Он был одет в несуразную яркую одежду. Мои соседи, спокойно направлявшиеся на побережье, в недоумении посматривали на Ивлина, часто моргая и пытаясь, по-видимому, избавится от наваждения. Но куда там — Ив был реальнее всех реальностей.

На нем была широкая рубаха с коротким рукавом, и она вся была в карикатурных рисунках пальм. Она была не то оранжевого, не то розового цвета. В общем, эта вещь была на нем средь бела дня.

Не в силах скрыть обескураженную улыбку, я поставил менее важный чемодан на землю и осторожно, лишь двумя пальцами, пощупал рубаху за рукав.

— Да она еще и из хлопка!

— С ума сойти, да?

Ивлин пребывал в восторге от собственной выходки. Его извечно сияющее лицо резало глаз контрастом с общим эмоциональным фоном. Разумеется, все мы были несколько возбуждены предстоящей неделей. Но Ив — он был неподражаем.

Я не заметил, как успокоился. Эта дурацкая рубаха сделала свое дело — она наконец-таки вывела 3 июля из рамок обычности.

Я дважды хлопнул Ива по плечу и улыбнулся.

— Пальмы, я так полагаю, в связи с тем, что мы идем на пляж.

— Угу. — Ивлин даже дрогнул всем телом от ажиотажа.

— Вопрос в том, где ты обзавелся таким раритетом?

— Ну что тут скажешь, — Ив делано возгордился. — Я очень ответственно подхожу к делу.

Какой бы высокой организацией мы не слыли, набережная впервые была переполнена и подступиться к ней не представлялось возможным. Удивленные граждане переговаривались в предвкушении.

Мы с Ивлином заняли место в очереди.

— Дожили, — донеслось со стороны. — Занимаем очередь на убой.

— Успокойся, Карвер.

— Я спокоен, родная. Я даже почти мертв.

Я резко повернул голову в сторону голоса, но не смог найти в толпе участников разговора. Этот диалог странным образом что-то сместил внутри меня.