Читаем Репродуктор полностью

Она наискосок пересекла безлюдную приемную и дважды с силой толкнула дверь, прежде чем та открылась. Спускаясь по лестнице, Марина подумала, что все идет по кругу: всего полгода назад она после похожего разговора выходила из другого кабинета — на Втором канале. Там, правда, не было таблички «Советник информации», там вообще ничего не было. Когда-то кабинет занимала спортивная редакция, в нем долгое время сидели мальчик баскетбольного роста и рыжая угловатая девочка — комментаторы. Марина никогда не бывала внутри, но, изредка проходя мимо, недоумевала, чем эти двое занимаются большую часть рабочего дня. Казалось, они запрограммированы на выполнение двух задач: либо скучающе разглядывать стены за спиной друг друга, либо галдеть над заставленным рыбными консервами столом — так они отмечали какие-то бесконечные праздники.

Потом у «спортсменов» кабинет отобрали. В нем быстро организовали ремонт и вынесли старую мебель. Когда в обновленные апартаменты въехал синий в кремовую полоску костюм, розовый галстук и золотые запонки, собственно сам Валерий Авдеевич, то никакой таблички ни на двери, ни рядом с ней не появилось. Просто как-то сразу стало известно, что теперь на сверку материалов — именно сюда, и не еженедельно, а перед версткой каждого выпуска. А после первой сверки выяснилось, что к полосатому костюму следует ходить с уже распечатанными текстами и проставленным хронометражем.

Марина тогда была вторым редактором утренней смены. Это только звучало внушительно, на самом деле приходилось собирать разные архивные глупости для блока неофициальных новостей. Десять лет назад самый жирный в мире кот жил в Нидерландах, за два года до войны опыты выявили, что регулярное употребление бананов увеличивает шанс на рождение двойняшек, примерно в это же время северные кулинары начали готовить особый соус из медуз… Поначалу ее отчеты, похоже, никто даже не думал просматривать. Гостю из Общественного контроля хватало игр и с более серьезными партнерами. Однако на втором месяце работы Валерий Авдеевич — низенький очкастый мальчик, даже младше Марины, — все же вызвал ее к себе.

— Вы понимаете, что это такое? — растягивая губы в ломаную саркастическую линию, спросил он.

Марина посмотрела на собственноручно составленный список сюжетов. Совсем крохотная трехчастная врезка. Какие-то европейские, что ли, скейтер поставили некогда рекорд в катании по перилам. Потом японцы запустили в серию телевизор, передающий еще и запахи. И австралийские благотворители проводили конкурс по приготовлению гигантских сэндвичей — на пятитысячном стадионе. Вся еда в пользу бездомных.

— И что с этими сюжетами? — искренне удивилась Марина.

Общественный мальчик ехидно улыбнулся:

— А вы совсем не понимаете, Марина Владимировна?

— Совсем не понимаю.

— Да ладно, — сказал он, резко смывая с лица всю деланную приветливость, — все вы понимаете, — и вдруг заорал: — Перестаньте делать из меня идиота! Какие это акценты вы пытаетесь расставлять своей подборкой?!

Дальше было еще пять минут крика, по истечении которых Марина так и не уяснила, какое преступление пыталась совершить. Мальчик тем временем звонил Марининому начальству: жаловался и угрожал.

— Я снимаю два сюжета, — объявил он в финале, широко расписываясь на листке с анонсами.

— Каких? — поинтересовалась Марина.

— Слушайте, вы это серьезно?

— Абсолютно.

— Естественно, про телевизоры и благотворительность. Уверяя зрителей в якобы успехах японской техники, вы заставляете их верить в иностранное превосходство. А про благотворительность Австралии… Ну это уже просто за гранью добра и зла. Вы еще про то, что они весь мир готовы накормить, расскажите.

— А европейцы? — потрясенно спросила Марина.

— Европейцы, — сказал на это Валерий Авдеевич, — как видно из сюжета, долбоебы. Про иностранных долбоебов у нас можно…

Марина размышляла, пойти ли ей в кабинет — на всякий случай выгрести вещи из ящиков — или отправиться домой без промежуточных остановок. Решила, что ничего особо ценного в кабинете не держит, так что можно сразу домой. Она шла вниз, по привычке опираясь на темно-серые, будто бы вороненые перила. На лестнице было многолюдно даже для «Позывного»: куда-то спешили режиссеры монтажа, корреспонденты, инженеры и какие-то неизвестные люди. Хотя они, конечно, все неизвестные. Ну и что, что Марина видела некоторые из этих лиц? Эти граждане все равно иллюзия, морок. Они не имеют черт характера и привычек, неизвестно, едят ли они манную кашу и есть ли у них собака. Совы они или жаворонки? Любят ли свою работу, мечтают ли дать начальству по голове цветочным горшком? Сейчас они сделают два шага мимо и растают, растворятся за спиной. Обернешься — а никого уже нет.

Марина улыбнулась лестничным бегунам на короткую дистанцию и убрала руку с перил — все, уже первый этаж. Она пересекла широкий холл с турникетом и двумя прозрачными кабинками охраны и уже подошла к гардеробу, когда кто-то сзади выкрикнул ее фамилию.

Марина обернулась и увидела высунувшегося из своего стеклянного куба охранника. Тот поманил ее пальцем.