Стас, одним глазом наблюдая за дверным проёмом, а другим — следя за недобитым чудовищем, перезарядил дробовик, сменил магазин и, сунув пламегаситель в звериное ухо, выстрелил.

Только с пулей в голове Плуг оставил попытки выполнить данную ему команду, дёрнулся в последний раз и затих.

Со стороны входа никаких звуков кроме канонады также не доносилось. Это показалось Стасу подозрительным. Объяснений могло быть всего два — либо супостатов разнесло в клочья не пришедшейся ко двору миной, либо идёт подкрепление. Справедливо рассудив, что выжидательная позиция в сложившихся обстоятельствах является не самой продуктивной, он взял ружьё наизготовку и зашагал к выходу.

В предбаннике было пусто, если не считать одного мертвеца в помывочной и ещё одного, подпирающего распахнутую входную дверь.

Стас, подойдя к ступеням, сделал шаг в сторону и посмотрел направо — неподвижные ноги торчали из-за угла, глядя вверх облепленными грязью каблуками. Он осторожно прошёл вперёд, прикрытый слева дверью, резко выскочил и лицом к лицу встретился с Берегом.

Что-то ярко блеснуло под подбородком начальника личной охраны коменданта. Тот издал нечленораздельный хлюпающий звук и опустился на колени. Молниеносно вылетевшая из темноты рука перехватила дробовик, острое как бритв лезвие коснулось шеи Стаса.

— Кол?!

Уже надрезавший кожу клинок замер и отошёл в сторону, янтарные огоньки сверкнули под капюшоном.

— Здорова, добытчик. Бегом за мной.

Глава 11

— Станислав, Станислав, — Коллекционер стоял возле своего оружейного стеллажа и, кривясь, рассматривал водружённый на свободные крюки пулемёт. — Знаешь, я никогда не был большим ценителем человеческой жизни. Я убивал мужчин, женщин и даже детей. Отправлял несчастных в мир иной, защищаясь, ради наживы и ради удовольствия. Грубо и страшно, быстро и красиво. Их было так много, что и десятой доли уже не помню. Но, — охотник гордо поднял голову и принял торжественный вид, — никогда я не убивал без души. Десятками. Как мясник. Это отвратительно.

— Хорош ёрничать, — Стас обрезал нить, вытер испарину со лба и, взяв наполненную спиртом кружку, опорожнил её тремя жадными глотками.

— А знаешь, какое обстоятельство меня больше всего угнетает в этой кошмарной истории? — продолжил охотник. — То, что все эти великомученики были убиты тобою абсолютно бесплатно. Просто сердце кровью обливается. Если б я знал о твоих мясницких наклонностях, то непременно договорился бы с центровыми. Такая свинская бойня ради такой жалкой железяки, — постучал Коллекционер ногтем по кожуху MG3. — Обидно. Бульдозерист, если жив ещё, на эту пропажу даже внимания не обратит теперь.

— Требуй с Фомы премиальных, — посоветовал Стас и плеснул в опустевшую тару из стоящей рядом бутыли, после чего вылил содержимое на только что зашитое бедро. — М-мммм… Блядь!!!

Жестяная кружка заскрипела под сомкнувшимися пальцами.

— С него стребуешь, пожалуй, — хмыкнул Коллекционер. — Кстати, пулемёт не мешало бы почистить, а то совсем вид непрезентабельный, — он нагнулся и шумно втянул ноздрями воздух. — Ты из него стрелял?

— Да.

— Не сломал, я надеюсь?

— Отвяжись, — Стас прислонился к стене и запрокинул голову, тяжело дыша.

— Ну вот и поговорили, — делано обиделся Коллекционер. — Что, даже не поинтересуешься, как мои успехи?

— Как твои успехи? — спросил Стас, не меняя положения.

— Отлично! Пока ты бока отлёживал и жрал казённую баланду, я имел очень долгий и весьма нелицеприятный разговор с Хромым. Пришлось сильно постараться, чтобы выторговать нужную информацию.

— Выторговать?

— А ты как думал? Здесь альтруисты давно вымерли.

— Чего он хочет?

— Долю, — пожал Коллекционер плечами.

— Сколько?

— Шестьдесят золотых. Больше не уступит. И так с сотни начал.

Стас усмехнулся и облизал пересохшие губы.

— Он знает, что конкретно, мы хотим предложить?

— Ты меня за идиота держишь? Разумеется, не знает. И про тебя я ему тоже не говорил.

— Хорошо. Соглашайся.

— Уже согласился. На восемь утра встреча назначена.

— А как же пулемёт?

— У нас ещё четыре дня.

— Это просто… — Стас качнулся и повалился на кровать, — замечательно.

Тёплые солнечные лучи наполнили комнату, освобождённые из плена оконных штор. С кухни потянуло пирогами.

— Поднимайся, соня, — прошептал на ухо мягкий, бархатный голос.

— Уже?

— Я на стол собрала. Всё горячее.

Бездонные серо-голубые глаза светились радостью. В каштановых локонах заблудилось солнце.

Стас протянул руку и коснулся золотистой кожи.

— Катя.

Нежные желанные губы печально улыбнулись, изящная ладонь погладила его колючую щёку. Искорка радости в глазах потухла, сменившись влажным блеском.

— Ты устал.

— Да, Катюша. Я очень устал.

— Потерпи немного. Осталось совсем чуть-чуть. Ты сможешь. Ты должен. Вставай.

— Вставай, говорю! — звонкая оплеуха обожгла щёку.

Стас открыл глаза и часто заморгал.

— Что? Какого?

— Здоров же ты дрыхнуть, — Коллекционер отступил, заметив, как рука разбуженного метнулась к кобуре. — Успокойся и одевайся. Больше спирта не получишь.

— Сколько времени? — Стас сел и уставился на плывущие перед глазами стрелки наручных часов.

— Пять минут восьмого.