Но какое отношение имеет к этому история с трупами детей, которых, выходило, не было? Или они все же были? Эта история о Великом Белке была нужна Роману, чтобы втемяшить ей уверенность в том, что убийца — она.

Свести ее с ума. Признать невменяемой. Заполучить управление трастовым фондом. А затем убить ее.

Съесть.

Однако Юлия теперь знала: пропавшая и, видимо, мертвая девочка по имени Юлия Белкина, двоюродная сестра Стрелки, имелась на самом деле. Не в россказнях Романа. Не в ее кошмарах. И не в ее видениях.

Она существовала на самом деле.

И это не была случайность. Да, она в реальности, а вовсе не в своем кошмаре, видела стол с покоившимся на нем мертвым телом.

Только где? И когда?

Юлия попыталась вспомнить, но не могла. Что же, неудивительно, если учесть то, что Роман все эти месяцы подмешивал ей в еду, в том числе в соки, какие-то сильнодействующие препараты. Этим-то, а не ее мнимой психической болезнью, и объясняются ее провалы в памяти.

Она ведь сама видела это — но попалась на его уловку.

Она застукала его с поличным — и не сделала выводов!

Юлия поняла, что более всего ненавидит саму себя. Свою глупость. Свою ослепленность. Свою любовь к этому…

Монстру.

Или, если быть точнее, Великому Белку.

И почему, собственно, Великий Белк? Она не понимала этого, но хотела узнать. Сказать ей мог бы сам Роман.

Вот бы узнать, где было логово подлинного Великого Белка.

Юлия закрыла глаза — и…

Бункер

…Она подходит к двери, причем двери, как две капли воды похожей на ту, которая являлась дверью ее тюремной камеры. Причем в руках ключ на зеленой тесемочке. Она и сама не знала, откуда он у нее взялся. Она открывает дверь и попадает в бетонную комнату без окон. Только в отличие от этой посреди той комнаты возвышался стол. И на нем что-то покоилось — что-то, накрытое клеенкой. Она приближается к столу, дотрагивается до клеенки, та начинает сползать с того, что покоится на столе, и ужас, небывалый леденящий ужас, охватывает ее, причем еще до того, как ее взгляду предстает то, что лежит на столе. Наконец, клеенка сползает полностью и, отступая в испуге назад, она видит, что на столе покоится…

Вне бункера

…Юлия оторвала голову от руля, оглушенная резким непрекращающимся гудком. И поняла, что это она, заснув, нажала на клаксон. Убрав руки с руля, Юлия повернула ключ зажигания.

На столе покоилась мертвая девочка. Только не та, которая в ее кошмарах была чертовой девочкой, а несчастная жертва убийства. Без выдранных глаз и зашитого рта.

Просто со смотревшими вверх черными глазами и странным пластырем на губах.

И около нее стоял убийца — ее муж Роман с ножом в руке.

В блестящей поверхности ножа с той самой ручкой, пробкового дерева, с темным металлическим ободком, отразилось вдруг: Белг.

Она прочла слово наоборот: Глеб. Но почему Глеб? Ведь мужа зовут Роман…

Или…

Юлия вдруг вспомнила не только то, что это было, но и где это было.

Ну конечно, это же элементарно, мой дорогой Ватсон.

Точнее, мой милый Великий Белк…

…Миновав пост охраны, Юлия подъехала к их особняку — тому, который им на свадьбу подарили родители. Ее родители. Потому что у Романа их не было — якобы умерли.

Может, даже и не врал. Он мог их сам и убить.

И после того, как тогда, еще летом, Роман обнаружил ее без сознания в ванной, у нее и начались кошмары.

Наверняка не в ванной. А в подвале. Точнее, его личном бункере. Где она потеряла сознание, застав его в тайной комнате, логове Великого Белка, около тела девочки.

Реальной, похищенной и убитой им девочки. Ведь все свидетельствовало о том, что ее синеглазый, стильно небритый муж был опытным преступником, наверняка совершавшим убийства и до женитьбы на чрезвычайно богатой наследнице.

И, как выясняется, после тоже.

Юлия приблизилась к особняку, в котором уже не была много месяцев. Все началось именно там. Она не помнила, как она заполучила ключи от тайного хода. И где он был вообще. Может, что-то заподозрила. Или, скорее всего, как жена Синей Бороды случайно наткнулась на секретную дверь.

И решила узнать, что же за ней таится. И узнала — там поджидал ее Великий Белк.