Читаем Рембрандт полностью

Рембрандт изображал себя и офортною иглою. Мы имеем офортных портретов, достоверных и недостоверных в довольно большом числе, но в хронологическом отношении они беднее, чем портреты живописные. В смысле изобразительной исповеди портреты эти никак не могут соперничать с писанными масляными красками. Наиболее интересные из них захватывают период юности и цветущей возмужалости, но бедно и скудно представлено время упадка сил, склона дней и старости.

Часть портретов носит рудиментарный или эскизный характер, и лишь немногие разработаны детально и с любовью. Но общие главные темы в самоизображении Рембрандта повторяются. Их не трудно распознать, хотя игла в целом слишком схематична, слишком суммарна, не воспроизводит тех оттенков, которые иногда играют значительную и даже существенную роль при чтении лица. А портреты Рембрандта нужно именно читать.

Целый ряд автопортретов относится к ранним годам художественной деятельности Рембрандта. Некоторые из них не отличаются особенною достоверностью, но это не лишает их большого интереса, потому что и в них отражается сложная и богатая личность Рембрандта, в разнообразнейших фазах её развития. Мы не будем особенно останавливаться на этом скоплении офортов, ибо мы отчасти уже касались их в предыдущем изложении. Рембрандт тут то без шапки, то в шапке, с огромною копною вьющихся рыжих волос; с лицом, то перекошенным улыбкою, то с выражением вызова, агрессивности и часто даже разбойного ухарства или угрюмого недоверия. Всё это молодой Рембрандт – экспериментирующий летц. Но, как и в живописи, рядом с летцом живет и бесконечно правдивый изобразитель своей подлинной сущности и своего внешнего лица. В иных случаях художник доходит до такого натурализма, что оставляет всякую заботу о прикрасе и увековечивает себя в небритом, неряшливо заросшем лице. В офортах Рембрандт всегда один и тот же лицедейный или серьезный, и попадающиеся иногда дуэтные офорты представляют собою лишь составные, так сказать, склеенные изображения из отдельных частей. Таковы изображения с матерью и с Саскией.

Перейти на страницу:

Похожие книги

120 дней Содома
120 дней Содома

Донатьен-Альфонс-Франсуа де Сад (маркиз де Сад) принадлежит к писателям, называемым «проклятыми». Трагичны и достойны самостоятельных романов судьбы его произведений. Судьба самого известного произведения писателя «Сто двадцать дней Содома» была неизвестной. Ныне роман стоит в таком хрестоматийном ряду, как «Сатирикон», «Золотой осел», «Декамерон», «Опасные связи», «Тропик Рака», «Крылья»… Лишь, в год двухсотлетнего юбилея маркиза де Сада его творчество было признано национальным достоянием Франции, а лучшие его романы вышли в самой престижной французской серии «Библиотека Плеяды». Перед Вами – текст первого издания романа маркиза де Сада на русском языке, опубликованного без купюр.Перевод выполнен с издания: «Les cent vingt journees de Sodome». Oluvres ompletes du Marquis de Sade, tome premier. 1986, Paris. Pauvert.

Маркиз де Сад , Донасьен Альфонс Франсуа Де Сад

Биографии и Мемуары / Эротическая литература / Документальное
Адмирал Советского флота
Адмирал Советского флота

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.После окончания войны судьба Н.Г. Кузнецова складывалась непросто – резкий и принципиальный характер адмирала приводил к конфликтам с высшим руководством страны. В 1947 г. он даже был снят с должности и понижен в звании, но затем восстановлен приказом И.В. Сталина. Однако уже во времена правления Н. Хрущева несгибаемый адмирал был уволен в отставку с унизительной формулировкой «без права работать во флоте».В своей книге Н.Г. Кузнецов показывает события Великой Отечественной войны от первого ее дня до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
Достоевский
Достоевский

"Достоевский таков, какова Россия, со всей ее тьмой и светом. И он - самый большой вклад России в духовную жизнь всего мира". Это слова Н.Бердяева, но с ними согласны и другие исследователи творчества великого писателя, открывшего в душе человека такие бездны добра и зла, каких не могла представить себе вся предшествующая мировая литература. В великих произведениях Достоевского в полной мере отражается его судьба - таинственная смерть отца, годы бедности и духовных исканий, каторга и солдатчина за участие в революционном кружке, трудное восхождение к славе, сделавшей его - как при жизни, так и посмертно - объектом, как восторженных похвал, так и ожесточенных нападок. Подробности жизни писателя, вплоть до самых неизвестных и "неудобных", в полной мере отражены в его новой биографии, принадлежащей перу Людмилы Сараскиной - известного историка литературы, автора пятнадцати книг, посвященных Достоевскому и его современникам.

Людмила Ивановна Сараскина , Леонид Петрович Гроссман , Альфред Адлер , Юрий Михайлович Агеев , Юрий Иванович Селезнёв , Юлий Исаевич Айхенвальд

Биографии и Мемуары / Критика / Литературоведение / Психология и психотерапия / Проза / Документальное