Читаем Реликварий полностью

На лице мужчины вдруг появилось совершенно необъяснимое насмешливо-удивленное выражение.

– Неужели здесь коп?! – саркастически воскликнул он. – Подумать только, коп в этой части света!

Он ухмылялся от уха до уха. Да, перед лейтенантом стоял на удивление странный тип. Гладко выбритый череп выкрашен в зеленый цвет. Под нижней губой – чахлая козлиная бородка, на носу тонкие троцкистские очки. Рубаха сшита из ворсистой мешковины, на ногах алые резиновые кеды.

– Брось нож, – тихо сказал д’Агоста.

– Пожалуйста. – Мужчина пожал плечами. – А я-то думал, что вы грабитель.

Он перестал ухмыляться и швырнул на землю свое оружие.

Д’Агоста пинком отбросил нож в сторону.

– Теперь медленно повернись и руки на стену. Ноги шире.

– Мы что, в коммунистическом Китае? – вдруг заверещал зеленоголовый.

– Делай, что сказано!

Зеленоголовый, ворча, повиновался, и д’Агоста его обыскал, не найдя, впрочем, ничего, кроме бумажника. Лейтенант развернул бумажник. На водительском удостоверении был указан адрес. Соседняя дверь.

Д’Агоста убрал пистолет в кобуру, вернул зеленоголовому бумажник и сказал:

– Понимаете, мистер Киртсема, ведь я мог вас застрелить.

– Эй, откуда мне было знать, что вы – коп? Я думал, вы хотите влезть в окно. – Зеленоголовый отошел от стены, отряхивая ладони. – Не представляете, сколько раз меня грабили. Вы, ребята, теперь даже перестали отвечать на вызовы. А лично вы – первый коп, которого я вижу здесь за много месяцев и…

Д’Агоста жестом велел ему помолчать.

– Вам следует быть более осторожным. Кроме того, вы не имеете ни малейшего понятия, как надо держать нож. Окажись я настоящим грабителем, вы к этому времени уже были бы покойником.

Зеленоголовый потер нос, что-то невнятно бормоча.

– Вы живете по соседству? – спросил д’Агоста. Он все никак не мог привыкнуть к виду зеленого черепа и поэтому смотрел в сторону.

Мужчина кивнул.

– Давно?

– Около трех лет. Я снимал чердак в Сохо, но меня оттуда вытурили. Здесь единственное место, где я могу спокойно заниматься своим делом.

– Что за дело?

– Это крайне трудно объяснить, – настороженно произнес зеленоголовый. – Да и с какой стати я должен вам это рассказывать?

Д’Агоста молча достал из кармана удостоверение и значок.

Мужчина внимательно изучил значок.

– Отдел расследования убийств, значит? Неужели поблизости кого-то укокошили?

– Нет. Не могли бы мы войти в помещение и там потолковать немного?

– Это что, обыск? – подозрительно спросил зеленоголовый. – А разве вам для этого ордер не нужен?

– Нет, если вы добровольно позволите мне войти в дом, – подавляя раздражение, ответил д’Агоста. – Я хотел бы задать вам несколько вопросов о человеке, который раньше жил в этом пакгаузе. О Каваките.

– Так вот, выходит, как его звали. Чудной был парень, надо сказать.

Киртсема вывел д’Агосту из прохода между зданиями и открыл свою собственную черную металлическую дверь. Переступив через порог, д’Агоста оказался в очередном просторном складском помещении, выкрашенном, однако, белоснежной краской. Вдоль стен были расставлены заполненные разнообразным мусором и удивительным образом изуродованные металлические банки. В углу виднелась сухая пальма, а в центре зала с потолка пучками свисали черные шнуры, похожие на какие-то кошмарные инопланетные заросли. В глубине помещения виднелись койка, умывальник, электрическая плита и унитаз. Никаких других удобств здесь не наблюдалось.

– А что это такое? – спросил д’Агоста, прикасаясь к шнурам.

– Не трогайте, ради всего святого! – Для того чтобы ликвидировать последствия прикосновения, Киртсема едва не оттолкнул лейтенанта от странных зарослей. – К ним ни в коем случае нельзя прикасаться.

Д’Агоста отступил в сторону:

– Что это? Какой-то эксперимент?

– Нет. Перед вами искусственная среда. Воспроизведение в Нью-Йорке древних джунглей, которые являются нашей общей прародиной.

Д’Агоста тупо смотрел на шнуры.

– Значит, это произведение искусства? И кто же на него здесь смотрит?

– Это концептуальное искусство, – раздраженно пояснил Киртсема. – На него никто не смотрит. Оно не предназначено для обозрения. Достаточно того, что оно существует. Шнуры, свисая пучками, никогда не соприкасаются, так же как человеческие существа, обитая рядом друг с другом, остаются в одиночестве. Мы одиноки и пребываем в невидимом мире. Точно так же, как сами мы невидимками плывем через космический океан. Как сказал Деррида: «Искусство есть то, что искусством не является», и это означает…

– Вы знаете, что его звали Грегори?

– Жаком. Жак Деррида. Никакой он не Грегори.

– Я говорю о человеке, который был вашим соседом.

– Как я уже сказал, мне его имя было неизвестно. Я избегал его как чумы. Догадываюсь. Вы появились в результате моих жалоб.

– Жалоб?

– Да. Я звонил и звонил. На пару звонков они среагировали, а затем являться перестали. – Киртсема вдруг растерянно поморгал и продолжил: – Постойте. Ведь вы из отдела расследования убийств. Этот мужик кого-нибудь прикончил?

Д’Агоста не ответил. Он достал из кармана пиджака блокнот и попросил:

– Расскажите мне о нем.