Читаем Река времени полностью

Еду домой. А этот институт находился где-то рядом с ВДНХ или с новым Ботаническим садом. Вхожу в метро и еду вниз по эскалатору. А наверх из метро поднимается Гришка Воловик, и он мне машет рукой, мол, поднимись обратно. Я поднимаюсь, и он мне показывает последний номер Physical Review Letters и говорит:

– Смотри, какая статья!

В те времена интернета не было и в наш институт американские журналы приходили авиапочтой, я так думаю, на деньги наших членов Академии. По приходе нового журнала он попадал немедленно в библиотеку, чтобы все могли с ним ознакомиться. Выносить журналы из библиотеки было запрещено. Но в день прихода нового журнала первый, кто его увидит, мог взять его домой на одну ночь. И вот Гришка взял этот журнал.

В статье было показано, что в сверхтекучем Не-3 течение не потенциально, что было совершенно необычно для сверхтекучей жидкости. Я попросил дать мне этот журнал до утра. Наутро у меня было готово решение, описывающее линейные вихри, заканчивающиеся в объеме такой жидкости. После этого дело действительно пошло значительно лучше.

Работа с Гришей Воловиком про описание вихрей и дисклинаций вызвала определенный интерес у научной общественности. Использование топологических методов в физике конденсированного состояния было по тому времени весьма необычно. Меня, как и Гришу, стали замечать и задавать вопросы мэтры нашей науки Евгений Михайлович Лифшиц, Яков Григорьевич Синай и другие. Не обошлось и без курьезов.

Как-то мне позвонил известный математик Альберт Соломонович Шварц. Он не представился, но поздоровался и сразу спросил, не могу ли я ему рассказать о применении топологии в физике твердого тела. Мне показалось, что я слышал раньше этот голос – голос тещи Димы Хмельницкого.

– Здравствуйте, Эсфирь Абрамовна, – говорю я, а сам думаю: она ведь старый адвокат, когда же старуха успела выучить топологию? Альберта Соломоновича такое приветствие нисколько не смутило, и мы перешли к научной беседе.

Другой звонок был от Иосифа Соломоновича Шапиро, известного физика, открывшего несохранение четности, но не решившегося опубликовать это открытие. Он пригласил меня в гости и в процессе беседы, как бы пытаясь понять, как нам с Гришей удалось сделать такой революционный шаг, сказал:

– У вас в руках была отмычка, которой у других не было.

Другими словами, мы были теми, кто просто знал топологию, и, когда появилась потребность в топологических методах, мы ее тут же применили. На самом деле все было гораздо интереснее, но я не стал его разубеждать.

Весной 1976 года мы с Гришей обнаружили, что в одной из недавно открытых сверхтекучих фаз гелия-3 возможны вихри, оканчивающиеся в объеме жидкости, – объекты, похожие на монополь Дирака. Ситуация была настолько отличной от обычного сверхтекучего гелия-4, что стало ясно – надо понять, в чем состоит фундаментальная разница между той и этой сверхтекучей жидкостью, да и между другими конденсированными веществами: обычными и жидкими кристаллами, магнетиками и прочими. Про монополи и скирмионы мы уже слышали от Саши Полякова, но пока тыкались в разных направлениях, как слепые щенки. Никакого исходного знания топологии у нас не было.

Летом мы с братом Сашкой и его тестем строили дом на нашем дачном участке. Утром я проснулся и обнаружил, что левая нога не сгибается в колене. На штанах изнутри была кровь. Накануне вечером я расщеплял бревно металлическими клиньями, загоняя их в дерево ударами обуха топора. Видимо, от головки клина отлетел осколок, пробил штаны и вонзился в колено. Разгоряченный работой, я ничего не заметил. Чудеса. Делать нечего, надо ехать в Москву сдаваться врачам. Опираясь на большую палку, доковылял три километра до электрички и приехал на Рижский вокзал, а оттуда на троллейбусе добрался до Института Склифосовского. Сделали рентген. Говорят:

– У вас во внутреннем мениске инородное тело. Вы кто по профессии? Говорю:

– Физик-теоретик.

– Да… – говорят, – похоже, вы работали не по специальности… Оперировать не будем, нужно, чтобы инородное тело закапсулировалось. Приходите через три дня.

– Куда же я пойду? Идти я не могу, делайте операцию сейчас.

– Ну, ладно, – говорят, – тогда ждите.

Ждать пришлось шесть часов, бригада оперировала девочку, попавшую под поезд. Я позвонил домой и, к возмущению Ольги, сказал, что ночевать сегодня не приду. Затем все же пришлось объяснить причину столь вольного поведения. Потом усталые хирурги вскрыли коленку, и привлекательная врачиха-анестезиолог вручила мне завернутую в вату железку миллиметров восемь длиной.

Несколько дней я лежал в палате вместе с десятком людей без рук, без ног. Сестра обходила больных, давала таблетки и делала уколы, дезинфицируя место укола ватками, смоченными в спирте. Сосед слева просил сестричку не выбрасывать ватки, говорил:

– Я их хоть пососу…