Читаем Река Хронос полностью

На Лидочку многие смотрели с интересом, потому что, конечно, знали, что она каким-то образом связана с таинственными и не очень понятными событиями, приведшими к нескольким смертям в санатории. Но говорить об этом было не принято. Единственное, что напоминало о событии, — решение президента Филиппова до конца той смены отменить запланированные танцы и игры.

А еще через два дня дорога подсохла настолько, что из Академии за Александрийским, которому надо было снова ложиться в больницу, прислали автомобиль, и Павел Андреевич предложил Лидочке, если ей не жаль покинуть Узкое на два дня раньше срока, поехать в Москву вместе с ним.

Поездка была медленной — пожилой шофер ехал осторожно.

До этого Лидочка с Павлом Андреевичем, разумеется, разговаривали, но не выходили на дождь и старались, чтобы их не видели вместе: санаторий кишел чекистами.

— Павел Андреевич, — сказала Лидочка, — нам скоро расставаться. А я так ничего и не знаю.

Александрийский начал крутить ручку, и перед ними поднялось большое стекло, которое отделило их от шофера.

— Люди, которые ездят в таких машинах, имеют секреты от шоферов, — сказал он.

Он обернулся к Лидочке. В машине было полутемно. Александрийский снял шляпу и снова стал похож на Вольтера.

— Вас что-то интересовало, Лидочка?

— Я ничего не поняла.

— Неужели было что-то непонятное в этой истории?

— Было.

— Тогда спрашивайте.

— В колодце должна была быть Полина. Ее притащил туда Шавло.

— Вы так думаете?

— Павел Андреевич, умоляю!

— Я полагаю, что она и сейчас там лежит, — сказал профессор.

— Вы с ума сошли! Я же видела… ну, что я говорю… ну там же Матя!

— И Полина. Ее не нашли, потому что ее там никто не искал.

— Ну объясните!

— Полина лежала снизу, под Матей. Его зацепили крюком и вытащили… А кому придет в голову снова лезть в колодец и искать там второй труп? Да и всем там было не до поисков трупа.

— А вы знали, что там лежит Полина?

— Разумеется.

— И что теперь будет?

— Я думаю, что ее достанут и похоронят. Уезжая, я оставил директору письмо, в котором предложил еще раз осмотреть колодец.

— Они сочтут это шуткой.

— Надеюсь, что не сочтут…

Машина свернула на Калужское шоссе. По небу плыли быстрые сизые облака, у палисадников сидели на лавках женщины и торговали яблоками и картошкой.

— Но кто тогда мог убить и притащить туда Матю? Неужели в самом деле Алмазов?

— Я, — сказал Александрийский.

— Вы? Вы его убили? Вы способны убить человека?

— Любой способен убить человека, если для этого не требуется подходить к нему вплотную и душить его.

— Но вы же не могли его тащить! Вам же нельзя!

— А я и не тащил его, — сказал Александрийский. Он провел ладонью по стеклу, словно проверяя, надежно ли оно прилегает к спинке сиденья. — Мне вредно. — Он улыбнулся.

— Вы не шутите?

— Я стоял у погреба и ждал вас. Было уже около семи, я совсем замерз и начал даже на вас сердиться. Куда вы пропали? Там маскарад, а вдруг эта мерзкая девчонка совсем обо мне забыла? И тут я увидел, как дверь из кухни отворилась и оттуда вышел Матя Шавло. Он быстро дошел до погреба и нырнул внутрь. Тут я, конечно же, забыл о холоде — моя версия оказалась правильной. Этот человек — убийца. Моей первой реакцией было удовлетворение. Ага, попался, голубчик! Теперь Алмазов не посмеет с тобой якшаться. Стоит только мне сообщить куда следует, Алмазов откажется тебя знать…

Вскоре Матя выволок из погреба тело Полины и поволок к пруду, не скрываясь, потому что он спешил, и производил столько шума, что услышать меня никак не мог. И чем я дальше следовал за ним, тем более меня охватывали сомнения. Почему я так уверен в том, что большевики с отвращением выкинут убийцу из своих рядов? Да они схватятся за него обеими руками! Им он куда важнее грязный, гадкий, вонючий — такой он послушнее у них в руках. И вдруг я понял, что, разоблачая Матю, я только помогаю ему и большевикам. Но что делать? Промолчать — и дать возможность Мате и Алмазову делать свои карьеры? Получать Ленинские премии?

Александрийский перевел дух и продолжал: