Читаем Рэйв полностью

– Не все просрали. Вы знали, что в некоторых семьях некоторых деревень нет телевизора. По вечерам жители устраивают концерты и обязательно общаются друг с другом. Они читают книги и обсуждают их. Они не знают ни о голоде в странах 3-го мира, ни о насилии где-либо, ни о инфляции или кризисе. Они просто обсуждают то, что было написано умершим несколько десятилетий назад человеком и сравнивают это с творчеством ныне живущего писателя. Они не используют телевизоры, и при этом они счастливы. Они не испытывают дискомфорта от недостачи просмотра ящика.

– Они везунчики, но это деревня. До деревни чума дойдет. Только позже. Понастроят вышек и зомбируют всех. Некому будет играть и танцевать.

– Вы так уверены?

– Я уверен в том, что чума пожирает все. Просто нужно время.

– Чума пожрала и вас?

– Отчасти. Я вижу свои изъяны, и они видны в картинах, но не все могут признать свои недостатки. Нам внедрили желание стать идеальными, вот мы и нервничаем.

– На работе идеал и дома идеал.

– Именно. Я против этого. Я не идеал, но я не притворяюсь хорошеньким, втайне желая оседлать любовницу босса, которая дает не только ему, но и половине успевающей элиты, лишь бы поживиться.

– У меня есть картина на эту тему. Там девушка выглядит несчастной, а мужчина рядом с ней счастлив. Он получил то, что хотел, а она поняла, что за ничто потеряла то, что делало ее особенной.

– Картинками, как и книгами, можно многое передать.

– И музыкой.

– Музыка – это настроение. Скорбь, печаль, горе, радость. Это для музыки. Всеобщий беспредел, аморальность – это для книг и картин.

– Вы довольно интересная личность. Фестиваль начинается. Думаю, мы с вами еще встретимся.

Она положила руку на мое плечо и провела пальчиком по груди.

– Я уверена, что встретимся.

Ее окликнули, и она ушла от меня. Я смотрел ей вслед. Таким меня и нашли Колян и Настя.

– Интересные картины, не правда ли? – проговорила Настя.

– Только не уверен, что ты их поняла. – ответил я.

Настя посмотрела на меня. Мне казалось, она накричит на меня за мое грубиянство, но эта девушка просто кивнула головой и последовала к сцене. Мы отправились за ней.

6

Мы успели на самое интересное. Какая-то говенная группа приканчивала свое выступление и между делом порвала барабанные перепонки всем находящимся рядом со сценой поклонникам хорошей музыки. Солист группы что-то несвязно рычал в микрофон. Мне казалось, что языку в школе его так и не научили. Устремившись за сладкой парочкой к сцене, я услышал лажовую игру гитариста, который даже в паузах лажал. Каждый такт мелодии он обосрал своими уродливыми нотами. На плову держались басист и ударник. Они пытались вытянуть эту кучу дерьма, но их «Титаник» медленно падает в пучину говна. Такое слушать я бы не стал и бесплатно. Честно, как будто кучка тупоголовых придурков решила основать свою команду и поиграть немного в рокеров. К слову – Насте они чем-то понравились. Я долго спрашивал, чем, но она мне так и не ответила. А вот мы с Коляном от них чуть не блеванули. К счастью, эта часть казни прошла. Зал погрузился в темноту. Можно заметить, как эти «музыканты» убирают за собой оборудование.

Отмечу, что музыкантами их назвать нельзя. Так себе сошки. К сцене подвалило людей. Мы отошли назад. Решили держать дистанцию. Не хотелось потом попасть в слэм кружок. Для тех, кто не знает, слэм кружок – это когда десятки пьяных быков устраивают свистопляску, херача всех подряд. Примерно так. Ты непроизвольно можешь попасть в слэм кружок и из тебя там сделают фарш. Будут толкать и перекидывать друг другу как мячик на пляже.

– Как вам эта группа? – повернулась к нам Настя.

– Говно говеное. – ответил я. – Если б я захотел испытать ужасную казнь на себе, я бы попросил кастрировать меня тупой вилкой из детского набора без обезболивающего под песни Джастина Бибера, и при этом всем твердил бы – спасибо за милосердие.

– Как-то жестоко.

– Но правдиво. – поддакнул мне Колян.

– Но ведь они панки.

– Они пытались вести себя как панки, но, если ты не знаешь, кто такие панки, лучше не суйся в это дело. На сцене были нормальные басист и ударник, и 2 высера, которых мы посчитали за гитариста и солиста.

– И высер это мягкое слово против них.

– Вот видишь, Колян согласен со мной. У нас имеется хороший музыкальный вкус. Я торчал с панками, я слушал панк рок. Это ни хрена ни первое, ни второе. Это какой-то низ, просто дно, на которое упасть может каждый. Но лучше обмотаться собственными кишками и петь Кхануку, чем слушать это, или играть в этой группе.

– Я вас не понимаю. Мы пришли за музыкой, а вы ее обсираете.

– Вот именно, – сказал Колян – мы пришли за музыкой.