Читаем Рейдеры Нила (ЛП) полностью

— Если бы только старший брат мог вернуться домой!

— Правда? Большинство мужей боятся визитов свекра!

— Он был моим братом до того, как стал моим тестем.

— И хозяин дома до того, как ты его выгнал!

— Если бы только пришел старший брат, я уверен, он смог бы все уладить.

— Будь осторожен в своих желаниях. — Писец покачал головой. — Двое таких, как ты, - это слишком много. И все же, я хотел бы, чтобы вас было трое.

— Трое?

— Три птенца из гнезда твоей матери, так что у меня мог бы быть другой выбор хозяина. Ты уверен, что у тебя где-нибудь не спрятан незаконнорожденный брат?

— Ублюдок?

— Вы же знаете, как Кукушонок, проскальзывает в гнездо, когда его никто не видит? — слова писца были обращены к зрителям.

— Конечно, нет. Нас только двое.

— Ну что ж, тогда, я полагаю, мне подойдет и твой старший брат. До меня дошли слухи, что он прямо сейчас направляется сюда.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас! Писец посмотрел прямо на аудиторию и произнес медленным, драматичным голосом. — И он может ... прибыть … в любую ... минуту!

Торговец с выражением ужаса прижал ладони к щекам. Двое мальчиков взяли свои свирели и заиграли пронзительные ноты, имитируя его тревогу. Затем диссонирующая музыка внезапно сменилась головокружительной мелодией, настолько заразительной, что толстый торговец забыл о своих тревогах и вскочил на ноги. Двигая различными частями своего тела одновременно в разных направлениях, он исполнил абсурдный танец, вращаясь, прыгая, дрыгая ногами и размахивая руками. Это был еще один камень, брошенный в сторону царя Птолемея. Несмотря на его пьяную лень и неспособность даже п самостоятельно омочиться, он все еще был известен тем, что устраивал дикие танцы в разгар своих оргий.

Стуча в барабаны и потрясая трещотками, другие члены пантомимы вышли из-за палатки, чтобы присоединиться к торговцу в танце. Среди них я заметил девушку похожую на Бетесды, больше не загримированную под пожилую женщину, но выглядящую довольно мило в зеленом льняном платье; деревянные браслеты, украшавшие ее загорелые руки, издавали щелкающий звук, когда она подскакивала. Воодушевленные игроками, зрители присоединились к танцу. Музыка стала громче и пронзительнее, а атмосфера - шумной. Даже нубийцы, несущие элегантные носилки, присоединились к нему, хлопая в ладоши и притопывая ногами.

Затем, в мгновение ока, настроение толпы изменилось. Я услышал крики. По толпе прокатилась волна паники. Встав на цыпочки и оглядевшись, я увидел блеск обнаженных мечей на дальней стороне площади. Море перепуганных лиц резко повернулось ко мне.

Это был бунт!

— Пора отсюда убираться! — Сказал я, беря Бетесду за руку.

Всем остальным, казалось, в один и тот же момент пришла в голову одинаковая мысль, потому что внезапно все мы помчались в одном и тои же направлении, прочь от вооруженных войск. Даже посреди этой паники я увидел, как несколько человек наклонились и подняли камни или какой-то другой мусор, который случайно оказались поблизости, как будто вооружаясь для отпора врагу.

Краем глаза я увидел, как рухнул шатер. Пока дрессированная обезьянка визжала и безумно прыгала, труппа пантомимы свернула шатер и собрала свой реквизит. Они делали все так быстро и слаженно, что было очевидно, что они делали это и раньше.

Мы с Бетесдой шли впереди, и толпа бежала по узкой улочке, ведущей к гавани. С дрожью ужаса я задался вопросом, не этого ли добивались люди царя - погнать зрителей в сторону набережной, где все мы были бы пойманы в ловушку и нас было бы легко убить, - но, оглянувшись назад, я увидел, что они не предприняли никаких попыток последовать за нами. Казалось, что их намерением было просто разогнать пантомимное представление и очистить общественную площадь.

Наконец, толпа достигла набережной. Когда люди поняли, что их больше не преследуют, паника улеглась. Некоторые начали смеяться и шутить. Другие спорили, не повернуть ли назад и не присоединиться ли к горстке тех, кто решил дать отпор солдатам. Их энтузиазм поубавился из-за прибытия отставших с разбитыми головами и кровоточащими ранами. Я отошел в сторону, держа рот закрытым. Склоки между египетским царем и его народом не имели ко мне никакого отношения.

Мало-помалу толпа рассеялась.

День был теплым и ясным, лишь с несколькими небольшими облаками на небе. На набережной царила атмосфера безмятежного спокойствия, нарушаемого только шелестом пальм на ветру, криками чаек и редкими звуками горна с маяка Фарос.

Я сидел на верхней площадке лестницы, ведущей к воде, и смотрел через гавань на маяк, великолепное зрелище, которое всегда казалось немного нереальным, независимо от того, сколько раз я его видел. Бетесда сидела рядом со мной, игнорируя общественные правила, и я не стал делать ей замечания. Какой мужчина стал бы возражать против того, чтобы его видели в обществе такой красивой девушки в таком прелестном новом платье?

— Это было захватывающее представление! - сказал я.

— Вы сказали, что хотели бы поучаствовать в небольших приключениях в свой день рождения, учитель.

— Да, что ж, будем надеяться, что так оно и вышло.