Читаем Реглан для братвы полностью

– Киря! – Опоросов бухнулся на колени, просунул в щель пальцы и попытался схватить за нос лежавшего с другой стороны двери Самобытного. – Не вынуждай!

Старлей проворно отодвинулся, прищурился, глядя на шевелящиеся аки щупальца осьминога в щели пальцы, и со всего размаха треснул по ним отломанной от стула ножкой.

Визг капитана Опоросова пронизал здание РОВД сверху донизу, заставил дежурного пролить кипяток из чайника себе на ногу, согнал пристроившихся на ближайшем дереве ворон и сильно напугал присевшего, дабы облегчиться под крыльцом райотдела, младшего сержанта Червяковского. Через мгновение к воплям оперативника присоединились крики дежурного, ошпарившего себе полбедра, и матюги Червяковского, навалившего в не до конца снятые форменные галифе.

– Ах, ты, скотина! – заорал опер, поднялся во весь рост и смачно влепил носком сапога по двери.

Расхлябанный замок не выдержал удара, дверь распахнулась и заехала точно по носу не успевшего увернуться Самобытного.

Старлей заверещал, откатился на середину кабинета и схватился за лицо.

Опоросов, как разъяренный коршун, с клекотом влетел в служебное помещение и первым делом изо всех оставшихся сил треснул сокамерника * ногой под ребра.

Самобытный разверещался еще пуще.

Капитан ринулся в угол, разгреб груду запчастей к ППШ * и винтовкам Мосина, кучу ржавых штык-ножей и пустых магазинов к немецким автоматам, и тут ему стало понятно нежелание коллеги открывать дверь.

Заначка исчезла.

Белый как мел Опоросов внятно сказал «Сука!», повернулся к притихшему старлею, рванул воротник несвежей рубахи, недобро прищурился и полез за пистолетом.

Но Самобытный не стал дожидаться суда Линча в исполнении старшего товарища и на четвереньках рванул через открытую дверь в коридор.

– Куда?! Стоять! – страшным голосом возопил капитан и погнался за улепетывавшим воришкой, своротив по пути магнитолу с сейфа.

Старший лейтенант выкатился в коридор, в три прыжка достиг лестницы и помчался вниз. В спину ему дышал неопохмеленный Опоросов, разборка с которым грозила обернуться для Самобытного минимум разбитой рожей и пулей в ноге.

Расхитителей спиртосодержащей собственности капитан не жалел…

Михаил Грызлов, широко известный в оперативно-следственных кругах Северной столицы, да и всей России в целом как весьма асоциальный и склонный к оказанию сопротивления при задержании тип по кличке Ортопед, забросил последнюю лопату цемента в урчащую бетономешалку, расчитанную на полтонны раствора, с удовольствием пощупал свои налитые недюжинной силушкой бицепсы, объемами более всего смахивающие на бедра годовалого бычка, отер тыльной стороной ладони выступивший на лбу трудовой пот и подсел к раскладному походному столику, за которым Денис, Глюк * и Комбижирик * расправлялись с привезенными заботливым Клюгенштейном пиццами, запивая их апельсиновым соком прямо из пакетов.

– Эх, – молвил бетонщик-энтузиаст, отламывая себе нехилый кусочек от «блина с колбасой», как гордость итальянской кухни именовал прославившийся далеко за пределами своей Родины брателло Циолковский. – На природе, блин, лепота. Свежий воздух, птицы орут, зелень… В городе киснешь. Не то, что здесь…

– Надо чаще на природу выезжать, – согласился Глюк, в последнее время сильно занятый приведением в чувство разболтавшихся за время его вынужденной отлучки коммерсантов *, и потому днями напролет не вылезавший из душных прокуренных офисов и сырых подвалов, куда свозили совсем уж обнаглевших барыг, посчитавших Аркадия пропавшим навсегда и заимевших себе новые «крыши» в лице малолетних отморозков или корыстолюбивых районных ментов. – Например, на речку…

– На речку не надо, – пробасил Комбижирик, отрывая уголок у очередного тетрапакета с соком. – Там, блин, непредсказуемо всё…

– Это почему? – заинтересовался Денис.

– Да был я осенью в круизе, – насупился браток. – По Волге…

– И что? – осведомился Ортопед, открывая очередную коробку с яркой крупной надписью «Пицца-экспресс». – О, а эта с анчоусами и оливками!

– Я каждого сорта по две взял, – запасливый Глюк ткнул пальцем в свой джип «Acura MDX» цвета червонного золота, стоявший у крыльца фанерного домишки, должного сыграть одну из главных ролей в предстоящей через несколько дней операции. – В багажнике лежат.

– В общем, еды нам хватит, – резюмировал Рыбаков и повернулся к Комбижирику. – Ну, так что там, Гоша, в круизе-то случилось?

– Так, ничего особенного, конечно… Но поучительно, – браток влил в пасть полпакета сока, похлопал себя по пузу и откинулся на спинку собранного из титановых трубок стула. – Мы тогда в Астрахань ходили… А в устье Волги есть райончик, где калмыцкие рыбаки бомбят проходящие теплоходы.

– Бомбят *? – удивился Глюк.

– Не в том смысле, – Комбижирик махнул широкой мозолистой ладонью. – Икру по дешевке толкают. Набраконьерят, блин, осетров набьют, и продают…

– А-а, – успокоился Аркадий.