Читаем Реглан для братвы полностью

Хитрук тоже перебрался в Израиль после начавшихся у него проблем с правоохранительными органами, пытавшимися привязать Натана к дельцу о продаже военных технологий. Тогдашний директор ЛОМО * Илья Иосифович Кацнельсон, впоследствии доросший до постов вице-премьера российского правительства и главы министерства по вопросами развития науки и промышленности, поставил торговлю секретами на широкую ногу, подключив к ней практически всех трудившихся на предприятии инженеров определенной национальности. «Пархатая кучка», как на ЛОМО именовали Кацнельсона со товарищи, почти что в открытую налаживала связи с иностранными фирмами, отправляла за рубеж кипы документации, привлекала для «аудиторских проверок» американские конторы и заявляла об «антисемитском синдроме» всякий раз, как им указывали на недопустимость подобных действий.

Братья Шимесы единственные в компании приобретателей ядерного устройства были коренными израильтянами.

Хотя и родились в семье эмигрантов. С детства Мойша и Лева страдали небольшим слабоумием, что, однако, не помешало им закончить среднюю школу и даже отслужить в армии, где они были приписаны к батальону аэродромного обслуживания в качестве сантехников…

Гуревич твердой поступью истинного хасида приблизился к гендиректору «Семисвечника» и повелительно взмахнул никогда не знавшей физического труда ручонкой:

– Давай, Абраша, звони…

– Э-э, – заблеял Кугельман, – это не я должен звонить, а мне…

Аарон посмотрел на часы и нахмурился:

– Ну, и почему не звонят?

– Н-не знаю, – потупился Абрам Мульевич.

– Наверное, у Фишмана часы отстают, – предположил Пейсиков.

Братья Шимесы недовольно засопели.

– Это не дело, – Гуревич окончательно помрачнел. – Как так можно вести торговлю?

– Русаки, – пренебрежительно сказал Лева Шимес. – Им только водку пить нравится…

– Фишман – не русак, – вяло отреагировал глава «Семисвечника».

Пейсиков сделал вид, что любуется окрестностями, и бросил взгляд на рощицу, где должны были сидеть приглашенные Цилей Моисеевной Ступор менты их девятнадцатого РОВД.

Наличие засады обнаруживалось сразу.

Опершись обеими руками о ствол сосны, на опушке в полусогнутом положении стоял отведавший «Харчемёта» оперуполномоченный старший лейтенант Скрипочка и активно травил, оглашая окрестности утробным рыком.

– Пора, – Денис взял мобильник и по памяти набрал номер Кугельмана. – Абрам Мульевич? Самуил беспокоит… Уже подъехали?… Отлично… Деньги привезли?… Замечательно… Тогда слушайте, куда вам дальше…

«Opel Senator» и «Suzuki Liana», переваливаясь на колдобинах, медленно съехали с гравийной дороги на разбитый, словно после недавнего артобстрела, проселок.

Перед глазами пассажиров этих двух машин раскинулась идиллическая картина почти деревенской жизни, лишь изредка нарушаемая приметами цивилизации в виде парочки спутниковых антенн-тарелок на коньках крыш, несущихся из дома на окраине садоводства звуками рэпа и возвышающимися среди кустов смородины и крыжовника биотуалетами с огромными белыми буквами WC на ярко-голубых дверцах.

По причине дневной жары фазендарии в большинстве своем сидели по домам и наслаждались кто прохладным винцом, кто телесериалами.

Справа от дороги, в трех участках от нужного Кугельману с Гуревичем дома лаборанта Фишмана, у сарая с просевшей чуть ли не до земли крышей копошились двое небритых мужичков, облаченных в камуфляжные штаны и выцветшие рубашки военного образца. У одного левая рука висела на перевязи. Мужички вытаскивали из сарайчика серые кривоватые доски и грузили их в кузов древнего микроавтобуса «Volkswagen Т-4» цвета гнилой вишни. По правде говоря, состояние у машины было аналогичным. Казалось, что еще пара досок – и микроавтобус со скрипом опустится на подломившихся шаровых опорах к земле, признавая свое поражение перед неумолимым временем.

Слева, скрытая от любопытных взоров густыми зарослями черноплодной рябины, гуляла компания механизаторов, употребляя внутрь местную самогонку и поигрывая в домино, стук костей которого о неструганную столешницу разносился далеко за пределы шести соток, ограниченных ветхим заборчиком.

Абрам Мульевич поерзал в переднем пассажирском кресле и посмотрел на пересевшего в «опель» Гуревича.

– Что? – недовольным тоном спросил Аарон.

– А они успеют?

– Успею, успеют, – прошипел Гуревич. – Тут ехать-то всего ничего…

Кугельман поежился.

Согласно плану, разработанному сразу после получения координат точки обмена товара на деньги, Плодожоров и остальные менты должны были расположиться на околице и ждать условного сигнала Гуревича, после чего, дав возможность покупателям отъехать на полкилометра, захватывать Фишмана с деньгами.

Генеральному директору «Семисвечника» такой расклад не очень понравился. Он предпочел бы, чтобы кто-нибудь из правоохранителей присутствовал непосредственно на сделке, но его мнение не было учтено. И теперь Абрам Мульевич чувствовал неприятный холодок между лопаток.

«Opel» и «Suzuki» остановились возле калитки, в десятке метров от которой возвышался раскрашенный во все цвета радуги одноэтажный фанерный домик.