Читаем Регент полностью

В общем, для охраны Николая II и императрицы при их посещении усыпальницы Романовых в Петропавловском соборе было задействовано почти четыре тысячи человек. Все понимали высокую вероятность и опасность покушения неизвестного стрелка и предприняли все меры для обеспечения ближнего, среднего и дальнего круга охраны.

Таких мер безопасности царствующих особ никто ещё не предпринимал во всём мире. Из-за чего Николай несколько раз устраивал скандалы. Но вот представить, что снайпер воспользуется чердаком Прачечного двора, никто не смог. Точнее, этот чердак и слуховое окно осматривали сотрудники Дворцовой полиции до начала мероприятия и сочли безопасным, так как посчитали невозможным попасть оттуда в цель, так как её закрывал Троицкий мост.

Позже уже Леший, осматривая чердак и слуховое окно, на которые указали теоретические расчёты возможной траектории полёта пули, нашёл место, откуда можно было выстрелить через балки пролёта моста и поразить цель. Но при этом объект находился в простреливаемой зоне всего четыре-пять шагов, и стрелять надо было в голову.

Браты, кстати, опередили меня на пути в столицу. Их Ренненкампф по моей просьбе отпустил назад в Аналитический центр, дав месяц отпуска, всё-таки кроме Лиса и погибшего Женьки Савина все были женатые и детьми обзавелись. Но услышав о готовящемся посещении «Гатчинским отшельником» Петропавловского собора, все как один вышли на службу. Благо проживали все в многоквартирном доме, построенном два года назад для семей сотрудников Аналитического центра в Гатчине.

Кстати, именно хорунжий Лесков с позывным Леший первым предположил, что могли стрелять с чердака здания Прачечного двора, так как видел, как стоял император, когда в него попала пуля.

В общем, российский император мёртв, его убийца на свободе и, возможно, готовит новое покушение. Не зря же моя чуйка начала ворчать на вокзале. Хотя, может быть, стрелка уже и зачистили. Всё может быть. Но, как пример, я и тройка агентов, которые проредили королевскую семью и тайное правительство Британии, до сих пор живы и неплохо себя чувствуем. Мало того, предполагаю, что нам придётся вновь посетить туманный Альбион. Некоторые товарищи, которые нам совсем не товарищи, несколько зажились на этом свете, по моему мнению.

– Пора, Тимофей Васильевич, поезд нас ждать не будет, – тихо произнёс Сандро, чуть тронув моё предплечье.

– Да-да! Идёмте! – оторвавшись от размышлений, ответил я и, развернувшись, направился к выходу из собора, давая про себя обещание найти убийцу и покарать заказчика.

Теперь нам надо было успеть на поезд до Гатчины, а до Балтийского вокзала добираться было дольше, чем от Николаевского – Московского в моём прошлом-будущем до Петропавловской крепости. По времени нам бы сразу надо было ехать на Балтийский, но я не мог не посетить могилы Николая перед встречей с его женой и братом.

Когда сели втроём в бронированную карету «чёрных ангелов», которую тащила пара чёрных рысаков, смогли продолжить разговор.

– Как ведут себя старшие Александровичи? – задал я мучающий меня вопрос.

С Михайловичами я мог быть откровенным, мы с ними были в одной лодке. Тем более, если погибнут дети Николая и великий князь Михаил Александрович, то Сандро был только третьим, а Сергей – четвёртым в пятой линии наследования от четвёртого сына императора Николая Первого – великого князя Михаила Николаевича.

Двоюродный или троюродный дед регента великого князя Михаила Александровича и прадед Александра Четвёртого был жив, относительно здоров для своего возраста и являлся председателем Государственного совета с одна тысяча восемьсот восемьдесят первого года.

– Собрались все в Москве под крылом Сергея Александровича. Все собрались. И Алексей Александрович, и Павел Александрович. Много кто в Москву в последние дни подался, – хмуро ответил Сандро, а Сергей Михайлович только кивнул головой с недовольным выражением на лице.

– Думаете, решатся? – задумчиво спросил я.

– Это тебя, точнее, твой Аналитический центр надо спрашивать, а не нас! Могу только сказать, что слишком много народу из княжеских фамилий уехало в Москву за последнюю неделю, а Михаил в какой-то прострации находится. Елена – в депрессии, сидит на успокаивающих порошках, которые ей Боткин прописал. Тот боится раннего разрешения от бремени. С ней такая истерика была перед воротами в крепость. Ей же всё лицо кровью и мозгами Николая забрызгало. Чудом только её пуля не задела, пробив голову императора насквозь. Она в одного из конвойцев потом попала, легко того ранив. – Голос Сергея Михайловича был мрачен.

Если рассмотреть расстановку сил в семействе Романовых на текущий момент, включая вопрос престолонаследия, то получалась следующая картина. Если в результате нового заговора старших Александровичей дети Николая и его брат гибнут, то первое место в очереди на престол – у «Семи пудов августейшего мяса», то бишь у великого князя Алексея Александровича.