Читаем Рефлексия чувств полностью

Я нарисовала огромную каракулю, стараясь избавится от нахлынувших эмоций. Как будто понадобилось расписать ручку, которая перестала писать. Но таких «каракуль» в моем дневнике очень много. Где-то мелькают рисунки: на уголках страничек, посередине, слева и справа. Наброски людей, птиц, растений. Например, запись, сделанная в парке, дополняет рисунок на следующей странице. Я как можно скорее набросала очертания наклонившихся деревьев, с многочисленными тонкими ветками, и только на некоторых были видны почки. Под деревьями тонкая дорожка, усыпанная лужами. Дорога уходит куда-то вдаль; может, в глубь парка, а может, ведёт к выходу из него. Но узнать я все равно не в силах: дорожка заканчивается далеко-далеко, и за ней следуют деревья. Чем деревья уходят дальше, тем ближе они к дорожке, тем они уменьшаются в своем размере. Вдали уже и нет деревьев: они превратились в точечки, маленькие кустарники.

Перестала рассматривать страницы дневника; мне пора лежится спать. В конце концов, на дворе ночь, на часах тоже. На небе, в соседнем доме, в домах напротив, на улице, в квартире, в парке – везде сейчас ночь. Сейчас все отдыхает и спит; одна Диляра путешествует по миру своего сознания и воспоминаний. Впрочем, этот мир воспоминаний оказался вовсе не таким, каким я его представляла; он оказался серым, грустным и скучным. Частично, он оказался даже злым. А те добрые и радужные воспоминания казались лишь точкой, молекулой, рядом с огромным лесом противных и стыдных случаев. Сложно будет справится с подобным лесом; я ведь даже не знаю, что с ним делать. Срубить? Может, сжечь? Переработать? Да что тут сделаешь, когда такой кошмар творится не только в голове, но еще и хранится в огромной, тайной коробке с такими же тайными дневниками и рисунками.

Я легла в кровать, спрятав новый дневник в коробку. Сильно шуметь мне нельзя: проснутся все спящие в этом доме, а на часах пол первого ночи. Завтра, точнее, уже сегодня утром Дмитрию нужно идти на работу; он будет очень зол, когда узнает, что я не сплю и разбудила остальных. Поэтому единственным вариантом, чтобы выжить, было чуть поднять коробку и убрать на ее законное место. Дневник я защелкнула на замочек, спрятав ключ под подушку; а запасной ключик лежит в самой коробке, на дне. Повторюсь, что я не хочу быть закиданной камнями; да и помидорами тоже!

Завтра начнется новый, лучший день. Я снова проснусь бодрячком, снова съем вкусный завтрак, снова посмотрю дневники. Вернее, мне осталось посмотреть единственную и неизвестную запись: она была последней в последнем дневнике, и она была написана в мои шестнадцать лет, два месяца назад. Запись замазана корректором, это еще одна чёртова неизвестная запись! В дневнике, который я вела в четырнадцать лет, тоже была такая. Завтра я узнаю, что написано в двух этих загадочных записях. Ну, а сейчас я выключила лампу, висевшую над кроватью, укрылась одеялом и мягко заснула.

20

Как только я проснулась, сразу решила достать два дневника с двумя записями. За окном снова было пасмурно; тучи заполонили небосвод, асфальт был влажный. Наверняка ночью шел сильный дождь. Из-за ранней темноты и пасмурности в комнате мне пришлось включить лампу; глаза сразу прищурились, превратились в две маленькие щелки. Да уж, включать свет спросонья – ужасная затея, даже умыться не успела, а уже принялась стирать неизвестные записи в дневниках!

В интернете я поискала способы, чтобы посмотреть эти записи, и способы убрать корректор оказались максимально просты. Я отрыла в шкафчике родителей пузырек спирта и вату. Все еще приходилось действовать очень тихо; я проснулась в семь утра. В это время еще никому не нужно на работу, и все желают поспать. Я прекрасно выспалась; как и обещала себе перед сном. От мыслей и твоих представлений зависит очень многое; даже то, как ты завтра проснешься: бодрым или ужасно уставшим.

Я приложила вату к одному листу, из первого дневника, провела по всей бумаге, где был корректор. Вроде, снять замазку получилось: она стала легко убираться, а дальше я просто сдирала ее ногтем. На странице красовалась надпись, не имеющая никакого смысла:

«Привет, Диля. Сейчас мне четырнадцать, и сейчас я чувствую себя хуже, чем никогда.

Почему? Я и сама плохо понимаю. Я поссорилась с Артуром, со всеми подругами и мамой. Папа придет с работы только в три часа ночи, когда я буду спать. Сейчас у меня ощущение, будто меня ненавидит весь этот мир! Или это я его ненавижу?

Ужасно, как все ужасно, ужасно. Не знаю, что станет с этой записью потом: я открыла совсем случайную страницу и почти рыдаю. Пишу какой-то бред! Не знаю, станет ли мне легче после всего, что я сегодня пережила. Не хочу портить этот дневник случайными и негативными записями, так что скорее всего постараюсь ее убрать.

В заключение: не люблю свою жизнь, и это, похоже, взаимно.»